Вина

Вихров был ошеломлен заявлением Громова, ему не терпелось услышать объяснения, но для начала, нужно было разобраться с Аней.

– Как он им все по полочкам разложил, а, пап? – восхитилась девочка.

– Не делай поспешных выводов, детеныш. Не знаю, с какого рожна он это все наплел. Так, ладно, вернемся к нашим баранам.

– Хочу поступить в колледж МВД, маман против, хочу пожить у тебя пока перебесится.

– Знаешь, я тут познакомился с одним человечком, с нами работает. Есть ощущение, что его профессия тебя увлечет.

– Что за профессия?

– Криминалист. Сама посуди, все сливки будешь снимать, но в то же время, не так опасно, родители спокойны.

– И что надо будет делать? – недоверчиво спросила Аня.

– Вот у профессионала и спросишь.

Вихров нашел в телефонной книге номер Голдмана и позвонил.

– Марк Давидович! Доброго времени суток! У меня к вам разговор не по нашему делу. Совет нужен, вернее, консультация.

– Добрый вечер, Павел. Чем может быть полезен старик Голдман? – поинтересовался он.

– Вы сейчас на месте? Не очень заняты?

– Вам абсолютнейшим образом повезло, на сегодня я закончил дела, если, конечно, Ваш снайпер не решит опять расквитаться с грешниками! Еще на месте. Мне собираться на выход или заваривать кофе?

– Дорогой Вы мой человек! Никуда собираться не нужно, мы сейчас к Вам прибежим. Не переживайте, дело житейское, но важное

Марк Давидович с предвкушением ожидал прихода Вихрова.

– Приветствую еще раз, Марк Давидович. Дочка моя-Анна.

Больше, чем свою работу, Голдман любил только говорить о ней, очень оскорблялся, если кто-то умалял заслуги криминалистов или не знал, кто это такие, поэтому, он с удовольствием согласился провести беседу с дочерью майора.

– Исключительно приятно познакомиться, думаю, таки смогу быть полезным.

– Спасибо большое, мне бы очень хотелось узнать о моей, скорее всего, будущей работе.

– Что ж, начнем с чашечки чая и будем разбираться. Расскажу немного о себе, чтобы Вы не думали, что за старик повествует о чем-то непонятном. – с удовольствием начал Голдман. – Я криминалистом служу уже порядка тридцати лет, на моей памяти бесчисленное множество дел. Поначалу было непросто, поскольку обстановка свежего преступления давила, несмотря на мою, как я думал, сильную и устойчивую психику.