Женщина-фейерверк

Это все можно вырастить своими руками, а в свободное время творить. Мы будем вести простую жизнь, которая ничем не отвлекает от творчества!

Алка не рыдала и не плакала. Она злорадствовала:

– Так этому идиоту и надо. Пускай в дерьме покопается со своей молодухой. Мне, Глашка, даже интересно, сколько они выдержат и кто первый сломается. Картошку он будет выращивать! Да он даже чистить ее не умеет. А уж о том, где и как она растет, вообще имеет смутное представление.

– Алка, не передергивай, вы ведь с ним в институте как раз во время картошки познакомились, – напомнила я.

– Это только так называлось: послать на картошку, – ответила она. – А послали нас убирать свеклу. Но мы с Вовкой и ее не убирали. На второй день оба простудились, нас с сельхозработ сняли и откомандировали в правление колхоза стенгазету для них рисовать, потому что в районе проходил смотр наглядной агитации, и они с нашей помощью заняли на нем первое место. Кроме этой газеты, мы им еще несколько стендов оформили. – Алка мечтательно закатила глаза.

 – Эх, где же наша молодость! Мы с Вовкой благодаря этой наглядной агитации и сошлись. Нам ведь в правлении отдельную комнату выделили со столом и диванчиком. Ох, какой был диванчик! Мы сперва рисовали, а потом запирались и этот диванчик «обживали». До сих пор удивляюсь, как он только нас выдерживал. Тогда Вовка по этому делу был молодец! Нет, Глаша, ты только подумай: натуральным хозяйством они жить собрались! Да он вообще не знает, какой стороной лопату в землю втыкать! А можешь себе представить, как он будет корову за сиськи дергать, чтоб из нее свою простую пищу добыть?

– Нет, – честно призналась я.

 – Вот как он свою молодуху дергает, еще представляю.

– Фу! – обиженно скривилась моя подруга. – Зачем ты мне про эту дуру все время напоминаешь!

– Извини. Просто к слову пришлось, в связи с коровой.

– Вот насчет коровы ты права, – моментально развеселилась Алка. – Вылитая корова. И сиськи, и задница, и глаза. И в мозгах одна извилина. Но… – Она вздохнула.

 – Против молодости не попрешь. И сиськи у нее не висят, а стоят, потому как еще не рожала.

– Можно подумать, ты старая. Тридцать два года.

– Во всяком случае, уже не молодая, – совсем загрустила она. – А мужик, как известно, свежачок любит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mariya-barskaya/zhenschina-feyerverk/) на ЛитРес.