Клаудиа, или Дети Испании. Книга первая

– Я поклялся себе и ей, что никогда не оставлю ее в беде.

– А вы уверены, что она в беде?

– Да! Я чувствую это! Ее похитили, заставили, увезли силой!

– А если, наоборот – спасли?

– Но от чего? Она не совершила ничего, что могло бы…

– Любое действие чем-либо да вызвано. Расскажите-ка мне эту историю поподробнее и при этом постарайтесь посмотреть на все события не взглядом мальчика из приморской лачуги, а мудрым взором человека, которому уже многое дано и многое открыто.

Педро охотно последовал предложению своего наставника и рассказал ему всю ту давнюю историю, не утаив от дона Гаспаро ничего.

– Интересно, весьма интересно. Значит, исчезли все? И эта Пресентасионата тоже? Постойте, вспомните точно, когда это было, я имею в виду день смерти доньи Марии.

– 14-го апреля, четыре года назад.

– Какая значительная дата, отлично. И вы говорите, девочка хороша собой?

– Она не просто хороша, она красива, как ангел… У нее в лице – душа, – не зная, как лучше выразить необыкновенность внешности Клаудии, сказал Педро.

– Прекрасно, прекрасно. Но, пожалуйста, поточнее опишите мне ее родителей, черты лица, характер…

Выслушав подробный отчет, Гаспаро после непродолжительного размышления поднял уголки губ.

– Что ж, посмотрим, посмотрим. Я не против того, чтобы вы вытащили ее оттуда. Можете пользоваться моими деньгами, в разумных, разумеется, пределах, а конюшней и библиотекой – в неограниченных. И напоследок, один небольшой сюрприз.

Дон Гаспаро поднялся и со своей всегда поражавшей Педро грацией кошки достал с полки большой том лиловой кожи. Положив его на колени, он долго листал его, словно ища чего-то. Наконец, остановив свой взгляд на одной из страниц, обратился к Педро.

– Так вы говорите, что там настоятельницей сейчас является мать Агнесс?

– Да.

– Подойдите сюда и ничему не удивляйтесь.

Педро склонился над обтянутым черным шелком плечом и, стараясь никак не изменить выражения лица, стал смотреть на раскрашенную акварелью гравюру.

В комнате, напоминавшей не то келью, не то какой-то гарем, несколько полуобнаженных женщин предавались на пышных диванах противоестественной любви. – Видите, – при этом слове розоватый длинный ноготь наставника указал на лицо самой откровенной из них. – Это бывшая графиня де Альяга, а ныне – мать Агнес, королевская салеска. Большего мне вам сказать нечего.