И тени блуждают в лесах

 – Откуда вы знаете Пушкина в оригинале, если не секрет?

– О, это очень интересная история! Мой нынешний бойфренд – поляк, а его бывшая жена – русская дама. Мы все дружим. У Виктора прекрасная дочь и маленькие, совершенно чудесные внуки. Как-то я увлеклась сказочными сюжетами – писала по ним серию картин, готовила выставку. И Виктор, чтобы расширить мой кругозор, выкрал у внуков книжку про… как его… Льюкоморье. Ну чего не сделаешь ради вдохновения! Книжку мы, кстати, вернули. Но какие там были дивные иллюстрации! Мне стало интересно, о чем эти истории.

Мы нашли английский перевод, но я хотела знать, как это звучит по-русски. О Боже мой! Какой красивый язык у вас, Лерачка. Как музыка.

Лера вздрогнула, словно кто-то с нежностью пощекотал ей самое сердце. Она уже приняла тот факт, что для англичан ее короткое имя звучало непривычно, поэтому она представлялась здесь полным, позволяя называть себя на европейский манер – Валери. Хотя, если говорить начистоту, такая форма ее порядком бесила, словно это имя принадлежало не ей, а какой-нибудь манерной пожилой француженке.

Миранда же превзошла всех знакомых британцев. Пожалуй, Лерочкой ее никто не называл последние лет десять, с тех пор, как не стало мамы…

А Миранда тем временем все не переставала восхищаться творчеством солнца русской поэзии:

– И какие красивые сказки! Русалки на деревьях… Надо же, как невероятно! Наши-то морские девчонки даже не знают, что можно так увлекательно проводить время. Правда и деревьев подходящих вдоль побережья тоже не растет, – она звонко засмеялась, запрокинув голову так, что шляпа все-таки свалилась, выпустив на свободу кудри еще более яркого лилового оттенка.

Разговор сам собой потек в другое русло. Лера была рада, что не пришлось в двухсотый раз отвечать на одни и те же вопросы про русскую зиму, водку и балалайку. Ей всегда казалось, что об этом ее спрашивают исключительно по сценарию пресловутых small-talk, и интерес к ее иммигрантской персоне больше наигран. Ее порядком раздражала нарочитая эмоциональность  англичан.

Когда в Москве она только-только закрутила роман с Джеком, это казалось милой чертой. Но здесь же все, практически все разговаривали, как в плохом театре. Натянутые улыбки, охи, ахи, my darling… Пять минут восторженной беседы ни о чем, а потом – все, “пока, было очень приятно, увидимся снова…” За всем этим радушием, по сути, сквозила пустота. Внимание местных окружало ее спонтанно и шумно, как развеселый табор цыган.