Три вершины

Из калитки шаркающей походкой вышел отец Айдара и, чуть откинувшись назад, картинно развел руками:

– О! Штурман тут уже!

Во дворе началась суета. Ребята покидали рюкзаки в кузов и сами расселись прямо на них. Дядя Юра отдал команду пристегнуть ремни и подмигнул «штурману» – ремнями в этом транспорте, как и лавочками для пассажиров, уже давно не пахло.

Уазик летел по колее. Каждая кочка сопровождалась визгами и улюлюканьем из кузова. Алиса намертво вцепилась в какие-то железные ручки и периодически, когда машину кренило на сорок пять градусов или ветер слишком ожесточенно бил в лицо, поругивала себя за опрометчивое решение сесть вперед.

Но вскоре дорога выбежала на поле и более-менее выровнялась. Водитель с гордостью показывал свои пастбища, рассказывал про жизнь табунщиков и разведение лошадей. В Алисе внезапно проснулся журналист – она расспрашивала старого алтайца обо всем, что видела вокруг, сама удивляясь такому азарту. Девушка давно разочаровалась в выбранной профессии и доучивалась только ради «корочек».

Но пока она тряслась в старом уазике где-то посреди алтайских гор, до нее неожиданно дошел истинный смысл фразы одного из преподавателей: «Для хорошего интервью часто достаточно вашего личного искреннего интереса к собеседнику».

Алиса вспомнила, как на практике ездила собирать какие-то новости, вытягивала стандартные фразы из замученных теток в администрации и писала потом заурядные тексты.

«А вот из этого могла бы получиться классная история», – думала она, пока ловила каждое слово старика, накидывая следом новый вопрос.

Дядя Юра ухмылялся в седые усы – любознательность девушки его не утомляла. Он любил эти места и гордился тем, что вырос и прожил в горах всю жизнь, работал в деревне, вырастил детей. Внимание приезжих было ему приятно, поэтому он с готовностью поддерживал сына с туристическими делами.

– А вы сами в походы не ходите? – не унималась Алиса.

– У-у-у-уй, доча, куда мне. Я так, по хозяйству…

От этого его «доча» девушка млела – таким оно было теплым и уютным, словно кто-то кутал в ватное одеяло и подносил к губам кружку чая с малиной. И хотя обращение было скорее формальным, истосковавшаяся по отцовской нежности Алиса все больше проникалась сердцем к душевному старику.

Утро заливало поля таким ясным светом, что хотелось гнать в шею любую мрачную мысль.