Любовь не с первого взгляда

Спустя несколько минут Кая решилась на новые откровения:

– Я выбрала вас, – спокойным и твёрдым голосом поведала она, – потому что моей стране нужный сильный консорт, а если говорить о моих личных желаниях – то я хочу видеть своим мужем умного человека. Обрести в вашем лице верного союзника для меня важнее сердечной склонности, хотя, должна признать, мне льстит ваше внимание, дорогой жених. Постойте! – оборвала она его попытку заверить её в своей верности. – Я хочу сделать одно признание, – решилась она. – Более всего в браке меня страшит необходимость соображаться с решениями мужа – необходимость считаться с чужой волей, которая может ограничивать мою или вовсе противостоять ей.

В страшных мыслях брак видится мне вечной войной, противостоянием моей воли и воли мужчины. Возможно, учитывая это обстоятельство, мне стоило выбрать в мужья мужчину слабохарактерного и слабого, который не доставил бы мне хлопот. Это было большим искушением для меня, но я выбрала вас, рассчитывая этим выбором усилить трон и обеспечить наследников положительным примером сильного отца. Этот путь тяжелее, и оттого я нервничаю.

Откровенность такого рода далась ей нелегко; она не привыкла делиться столь сокровенными мыслями, не говоря уж о том, что ей боязно было давать ему в руки оружие против неё – знание о её страхах. Однако она решилась на этот шаг, зная, что именно такие моменты искренности и помогают зародить крепкие близкие отношения.

Ей нужен был муж, а не консорт-марионетка или соперник за власть.

А с равным нужно и вести себя на равных, этот урок она усвоила ещё в детстве.

С минуту Канлар молчал, обдумывая услышанное:

– Благодарю, – наконец сказал он. – За такую откровенность следует платить такой же откровенностью. Позвольте и мне сделать признание, – с некоторым внутренним трудом решился он. – Меня страшит та роль, которую вы мне подготовили – я не был рождён править, и не уверен, что буду хорош на том месте, которое вы мне определили. Но в наибольшей степени меня тревожит то, что я женюсь на женщине, которая является моей королевой, – а брак, совершенно точно, не является тем полем, где я согласен был бы ходить в подчинённых.

Вы говорите, что опасаетесь, будто ваша воля и моя будут находиться в состоянии войны; я же опасаюсь, что ваша воля будет подавлять мою, а я не буду сметь отстаивать себя, поскольку являюсь вашим подчинённым.

Прямо скажем, Канлару его признание далось даже труднее, чем королеве – её откровенность.