Под Вифлеемской звездой

Под Вифлеемской звездой

Мария Берестова

Юная принцесса в компании с лучшим другом сбегает с Рождественского пира, чтобы в тайных комнатах дворца отыскать легендарную звёздную диадему- декорации звёздного неба и звёздная тематика- детские приключения в ночном дворце- король в роли так себе воспитателя- в главных ролях – Кая и Се-Крер из романа "Любовь не с первого взгляда" (роман читать не требуется, рассказ полностью самостоятельный)

Мария Берестова

Под Вифлеемской звездой

– Мадемуазель! – Се-Крер галантно склонился к руке фрейлины, целуя пальчики с аккуратным маникюром, по синему фону которого расцветали золотистые блёстки звёзд.

Фрейлина смущалась, краснела, но – Кая отчётливо это видела – была польщена и получала от комплиментов соловьём распевшегося Се-Крера искреннее удовольствие.

Стало обидно вдвойне: и от того, что ей, как принцессе, не полагалось делать яркий маникюр – а так хотелось! – и что приятель уделяет столько внимания другой.

Се-Крер, впрочем, тратил своё красноречие не ради пустой любви к искусству; совершенно задурив голову вконец очарованной девице, он добился от неё того, чтобы она, смущённо хихикая и посылая ему кокетливые взгляды, вышла из покоев принцессы, оставив её, таким образом, наедине с визитёром. Совершенно недопустимое этикетом положение вещей – но, конечно, это не заботило ни самого Се-Крера, ни Каю!

– Фух! – с видом человека, хорошо исполнившего свой долг, Се-Крер рухнул в первое подвернувшееся кресло и деловито начал: – Льдинка, есть дело!.

С этой фразы всегда начинались все её неприятности, поэтому она сухо перебила:

– Ты мог бы не флиртовать с моими фрейлинами столь откровенно!

В тоне её, впрочем, упрёк ощутимо смешивался с обидой, и он эту обиду, конечно, различил.

– Не ревнуй, Льдинка! – дурашливо прижал он руку к сердцу и заверил: – Ты же знаешь, я весь твой! – и снова полным энтузиазма тоном вернулся к своему: – Тут такое дело!.

Кая возвела глаза к потолку, тщась подавить улыбку. Она уже точно знала, что ввяжется в эту авантюру, в чём бы та ни состояла, но нужно же было показать, что она глубоко осуждает столь нелепое и детское поведение! Ей было, в конце концов, уже целых двенадцать – совсем взрослая барышня! – а ему!..