Спустя пять лет

У принцессы, впрочем, было ажно две фрейлины, но королева вполне доверяла дочери, поэтому выбраны компаньонки были по зову сердца, охотно прикрывали подружку и никому не докладывались.

«Тоже мне! Ледяная королева!» – досадливо фыркая, скорым шагом почти бежала Лея по саду, шелестя гравием. Фрейлины понятливо отставали на поворотах.

«Возьму – и выйду, выйду, выйду!» – упрямо и гневно повторяла внутри себя Лея, отбрасывая с пути досужие ветки. Она готова хоть прямо сегодня, прямо сейчас рвануть из дворца, где её так сильно не понимали, на долгожданную свободу!

Наконец, резко завернув за приметный дуб, она чуть не сшибла ожидающего её там кавалера.

Кавалер был взволнован, бледен и решителен.

– Ней! – бросилась к нему в объятия Лея и разрыдалась.

– Всё плохо? – уточнил он, и в голосе его слышалась неподдельная тревога за возлюбленную.

– Она чудовище! – тут же принялась делиться эмоциями Лея. – Бесчувственное, кошмарное, злобное чудовище!

Вообще-то, отношения с матерью у неё были хорошие.

Та не так уж часто бывала для неё королевой, и гораздо чаще оборачивалась к ней тёплой материнской стороной. И Лея как-то не учитывала, что в какой-то момент может столкнуться с холодной и строгой ипостасью мамы; настолько не учитывала, что наивно полагала, будто бы мама примет её выбор и позволит ей выйти замуж по зову сердца.

В конце концов, у них же все поженились по зову сердца!

Лея была четвёртым и самым младшим ребёнком, и знала, что ни мама, ни отец не давили ни на двух её братьев, ни на старшую сестру.

Даже наследный принц сам выбрал себе невесту! И не такую уж знатную! Да, дворянку, но из бедного захолустного рода! И никто ему и слова не сказал! Почему же именно с ней она обходится так несправедливо?! Ней лучше любого дворянина, он умный, он добрый, он самый заботливый на свете! А маме важна какая-то ничего не значащая ерунда!..

– Её Величество вполне справедливо беспокоится, – к неудовольствию Леи, принялся защищать королеву Ней. – Ты её дочь, и она, конечно, боится, что какой-нибудь проходимец разобьёт тебе сердце.

– Да-да, – фыркнула та. – Вот какой-нибудь Се-Нарси вполне мог бы! – припомнила она некоего высокородного господина, который славился шлейфом из разбитых девичьих сердец. – Как она может!.. – у неё даже слов не нашлось от обиды за маму.

– Если дело в дворянстве, – сжал её руку взволнованный Ней, – то я готов поступить на службу…

Лея возмущённо вскрикнула.

Этот разговор происходил между ними не в первый раз.