В поисках солнца

Вон, может, будешь полезные ископаемые исследовать? – и, тщательно копируя манеру Дерека – чего Тэнь, разумеется, не знала, поскольку никогда не видела его в этом амплуа – предложил: – Как насчёт каменного угля, мэм?

– Я ничего не смыслю в каменном угле, ты же знаешь! – в отчаянии всплеснула она руками и чуть не расплакалась от огорчения.

Осознав, что дипломатия снова ему не удалась, Райтэн внёс, как ему думалось, конструктивное предложение:

– Давай я приглашу Фарсэна на обед, и вы просто обсудите твои перспективы.

Тэнь покраснела совсем уж заметно, но скорее от гнева, чем от смущения. С совершенно райтэновскими интонациями они непривычно холодным для неё тоном отпарировала:

– Я не нуждаюсь в протекции!

Немного поморгав и решив внутри себя, что видеть собственные выступления в исполнении сестры как в зеркале – весьма неприятное дело – Райтэн, впервые осознав, насколько тяжело иной раз с ним приходится, возразил:

– Какая протекция! Он профессор с кафедры химии и мой друг.

Негодование Тэнь опало; она совсем покраснела, теперь уж от неловкости за то, что устраивает всякие сцены.

– Это точно будет удобно?.. – робко уточнила она, сдаваясь.

– Вполне! – закатил глаза Райтэн, правда, с внутренним недовольством представляя, как снова будет отлавливать неуловимого химика по всему университету.

Второе, как оказалось, было проще. Госпожа Тогнар была вполне довольна инициативой непутёвого племянника, который в кои-то веки надумал налаживать связи так, как это положено в приличном обществе.

– А то знаю я вас, вам бы всё по тавернам шляться! – выражала она своё довольство ворчанием, мысленно рисуя в голове самый торжественный приём.

К сожалению, Райтэн о её идеях не догадывался, поэтому пресечь инициативу вовремя не имел возможности, и тётушка от всей широты своей души разошлась на славу, подготовив торжественный обед с тремя переменами блюд и даже переодев повара в лакея.

Профессор Линар, который, как свойственно многим талантливым педагогам и учёным, был бессребреником и питался обыкновенно в университетской столовой или на крайняк в таверне, чувствовал себя более чем неловко.