В поисках солнца

Больно?

– Да, – хрипло подтвердил Дерек, выполняя указания.

Райтэн скептически смерил друга взглядом, недовольно дёрнул уголком рта, слегка нажал куда-то в районе шеи, потом выше:

– А тут? Тут?

– Ай, – наконец, дёрнулся Дерек, когда нажим пришёлся по больному месту.

– Банальный ушиб, – через губу презрительно резюмировал Райтэн.

Взгляд его был недовольным до такой степени, будто он был уверен, что ушиб этот Дерек получил только в результате какой-то фееричной глупости, демонстрирующей полное отсутствие мозгов.

– Подрался в переулке, – подтвердил тот эту версию.

Возведя глаза к потолку, Райтэн сложил руки на груди и выразил мимикой крайнюю степень недовольства. Решив, однако, что и эта степень недостаточна, вербализовал:

– Я тебе говорил не ходить по переулкам?

Дерек упрямо дёрнул головой, поморщившись от стрельнувшей в скуле от резкого движения боли.

– Идиотизм всегда бывает наказан, – чопорно и нравоучительно изрёк Райтэн.

Дерек хотел было скривиться, но боль не позволила.

На следующие полчаса они погрузились в работу, однако мысли Дерека упрямо текли в другом направлении и, наконец, не выдержав, он спросил:

– Тэн, а ты как думаешь… – говорить оказалось хоть больно, но терпимо. – Лэнь в меня влюблена, что ли?

Отложив бумагу, которой занимался, Райтэн поднял удивлённый взгляд, поразглядывал друга и сделал проницательный вывод:

– Это что, тебя Войтэн так отделал, что ли?

Дерек нахмурился.

– Ну, вряд ли господин Кэриар опустится до банального мордобоя, значит, остаётся тайный поклонник, так?

Дерек слегка скривился, что подтвердило эту версию.

Выразив лицом самодовольство собственным умом, Райтэн через губу соизволил, наконец, ответить на первичный вопрос:

– Да. Влюблена.

Дерек тоскливо вздохнул и обнаружил, что глубоко вздыхать тоже больно.

Чётко сформулировать своё отношение к Лэнь он, наверное, не смог бы. Она ему, определённо, нравилась – с нею было интересно и легко говорить. А ещё она напоминала ему Эсну, особенно со спины: схожее телосложение и, конечно, пышные волосы золотистого оттенка. Лицо, правда, было совсем другим, и голос тоже, а главное – другими были характер, взгляды на жизнь, восприятие мира.