В поисках солнца

И это угнетало его до такой степени, что он начал подсознательно себе эти обязанности придумывать – к тому же, не отвлечённый никаким делом, он снова и снова возвращался мыслями к Грэхарду, и это безмерно его мучило. Ему теперь, когда он уж сбежал, вспоминалось исключительно хорошее, и это хорошее жгло его сердце раскаянием. Он гнал от себя воспоминания, нарочно разрисовывал Грэхарда чёрными красками – но сердце всё равно ныло. Если бы он мог забыться хотя бы за делом!

Не то чтобы чёткий распорядок жизни на судне радовал вариативностью никем не исполняемых обязанностей: конечно же, всё, что должны было выполняться, выполнялось в срок именно теми людьми, которые должны были это делать.

Три вахтенные команды сменяли друг друга каждые четыре часа. Четыре часа на вахте, четыре – хозяйственных работ, четыре – поспать, и снова – на вахту. Для Дерека, который привык спать один раз в сутки, такой распорядок был странным, тем паче, что он-то ни к одной команде не принадлежал и просто наблюдал, как они меняют одна другую.

Больше всего бездельничали наёмники. Во время плаванья их обязанностью была караульная служба на ключевых постах; двое из них всегда торчали на марсах на гроте и фоке – высматривали на горизонте пиратов. Основная их работа велась при заходе в порт, вот там-то для них начинались трудовые будни. А вот на судне они только и делали, что играли в кости да карты и горланили песни. От них Дерек предпочитал держаться подальше.

Собственно команда, напротив, всегда была при деле и в помощи не нуждалась.

Дерек пару раз сунулся было к боцману, но тот отнёсся к его желанию чем-то помочь весьма скептически и вежливо объяснил, что господин пассажир может заниматься своими делами, поскольку на корабле все устроено и без него.

Своих дел у Дерека не было.

Совсем.

Поскольку к третьей когорте людей на борту – купцам – подходить было уж слишком боязно. Хотя именно они больше бы соответствовали Дереку по характеру дел, которыми занимались: у них хватало аналитики и бумажной работы, и их досуг был явно более интеллектуальным, что у матросов и наёмников.

Но Дерек совершенно не был способен оценивать себя здраво и трезво. В его собственных глазах он виделся слишком незначительным и глупым лицом, чтобы навязывать своё общество кругу, который представлялось ему как «высший», и в котором, если смотреть объективно, он стоял бы вровень с местной «верхушкой» – дать ему фору могли бы разве что сам Этрэн и пара его товарищей.