Про людей… Сборник рассказов

Варенье было клубничным и в гости ехал не паровоз, а сам вокзал. И звали его, кстати, Чаринг-Кросс.

И никакой утки рядом с памятником Адмиралу Нельсона не было. Это была домашняя курица, которая перебегала через дорогу и услышала грустные слова памятника о том, что ему совершенно не с кем поговорить. А куда шла курица, перебегая через дорогу, это совсем другая история.

И именно ее читал Стивен и его новая знакомая, девушка из книжного магазина, на следующей день в ресторанчике, куда он пригласил ее на ужин.

И посетители маленького ресторана слушая, как мужчина тихим голосом читал сказку своей рыжей подруги, думали о том, что они очень давно не читали сказок и что же там дальше было с лошадью, которая мечтала участвовать в бегах, а вместо этого развозила уголь?

Разные языки

Однажды, две старинные подруги, почтенные матроны дона Софа и дона Хелена вдруг перестали понимать друг друга. Не в переносном, а самом настоящем буквальном смысле этого слова.

Каждое утро старые приятельницы выходили на их общий балкон, чтобы обсудить, где именно у этой «старой гангрены» аптекарши хранится совесть, не просрочено ли чувство долга у молочника и куда дон Алехандро дел свою невесту Сапрансу? Ведь еще вчера ее не любил весь город, а как только почтенные доны, хотя каждая из них была уверена, что пожилой ловелас вздыхает именно по ней, смирились с этой бледной молью Сапрансой, а она уже пропала.

И что она, вообще, себе позволяет?

И именно сегодня, когда Сапранса уже три раза прошлась под их балконом, определенно, чтобы показать, что она по-прежнему тут и Алехандро по-прежнему любимый муж и пусть подавятся эти старые мегеры. Дона Софа показала Доне Хелене вниз и выдала возмущенную тираду больше похожую на кошачьи крики и шелест ветра за окном. Судя по бульканью, блеянью и шелесту дождя за окном, Дона Хелена была возмущена тем, что совершенно ничего не понимает.

Обе дамы посмотрели друг на друга, взмахнули руками и возмущенно загоготали. Потом закудахтали, заохали и вроде бы заговорили на похожем на человеческий, но в тоже время совершенно непонятном языке.

Через полчаса возмущенного «разговора» обе доны, закипая и фыркая, вернулись в свои квартиры.

Мужья были на работах, а дети привычно не обращали внимания на то, что говорят им мамы.