Бриллиантовый взрыв

А в голове все время крутилось: «опереттка, опереттка, вот так сюжетик получился, это почище канкана будет, форменный Хичкок!»

Как же это произошло?

Она помнила только, как стояла около стенда, смотря вслед удаляющемуся мужику, предложившему ей выпить, потом двинулась к выходу. И вдруг все вокруг потонуло в грохоте и дыме, горячая волна свалила на ее пол, и она, падая, сильно ударилась плечом. В следующую секунду вырубился свет, и послышался звон разбивающегося стекла. Сейчас ей казалось, что перед этим ее кто-то отпихнул, но точно вспомнить она не могла.

Главное, держать себя в руках, приказала она себе, главное, не поддаться панике! Кто-нибудь обязательно придет и спасет их.

Хотя, кому, собственно, она нужна?

Вот других обязательно спасут, они же элита общества, а она рядовая писака, вырядившаяся в красную юбку-тюльпан. Кому вообще до нее может быть дело, если порой она не нужна даже самой себе?

Кто-то попытался встать со словами «успокойся, Галочка, я все выясню», тут же, споткнувшись, с грохотом рухнул, и зал огласила такая матерная трель, какую и в подворотне-то не часто услышишь.

Анна поморщилась – богема называется…

Через некоторое время впереди забрезжило пятно света, у кого-то с собой оказался фонарик, Анна так и прилипла к нему взглядом – желтый луч прочертил пол, зацепился за какую-то тучную даму, копошившуюся на полу, дернулся и заполз вверх на витрину с портсигарами Фаберже, потом медленно поехал дальше и уперся в стеклянную розу бара… затем обнаружил несколько поваленных стульев и застрял на роющейся у себя в сумочке Ирке.

– Да позвоните же кто-нибудь в полицию! – взмолился женский голос слева, и в нескольких местах тут же замигали маленькие огоньки телефонов.

Наконец, вдалеке, расколов темноту, вспыхнул яркий квадрат, видимо, включилось освещение в коридоре, и этот свет показался Анне знаком Божьим, так она его ждала.

И тут началось самое настоящее сумасшествие – люди ринулись на этот спасительный свет к выходу, ругались, отпихивали друг друга, некоторые падали, другие переступали через них и бежали дальше.

Анна сгребла с пола свою сумочку, потом зачем-то фиалки и, наконец, себя, но не побежала, а осталась стоять на месте, решив, что не хватало только в финале этой незатейливой пьески быть затоптанной обезумевшей элитой.

Почему-то вдруг, ни с того, ни с сего, у нее возникло ощущение, будто кто-то смотрит ей в затылок.