Черный лебедь

Глеб метнул на нее гневный взгляд, сосчитал до пяти, больше не хватило выдержки, и язвительно произнес:

– Кто-то, как мне помнится, не возражал против обета молчания!

– Как вам будет угодно, – ответила девушка и демонстративно отвернулась.

– Я думал, моя помощь вам пригодится, – молодой человек был явно растерян. – Я же должен Анну обратно сопроводить, когда можно будет вернуться…

– Знаете ли, любезный, Анна Викторовна своими тайнами меня уже порядком раздосадовала. А вы, по странному стечению обстоятельств, будучи полицейским, ее причудам потворствуете.

Тогда и я, руководствуясь исключительно соображениями конфиденциальности, довожу до вашего сведения, что о нашем местонахождении, будут знать только трое. Вы, господин интерполовец, в их число не включены. Вам есть, где остановиться в Москве?

– Да, у меня здесь бабушка.

– Так вот и отправляйтесь к …бабушке. А когда заказчик с нами свяжется, тогда я с превеликим удовольствием передам вам Анну Викторовну с рук на руки.

Контакты оставьте, пожалуйста,– с этими словами Глеб передал блокнот с ручкой спутнику Анны, давая понять, что больше не видит причин поддерживать диалог.

Затем, притормозив у остановки, выразительно посмотрел на лишнего, по его выражению пассажира.

Бравый «интерполовец», откликавшийся, как оказалось, на имя Антон, озадаченно посмотрел вслед удалявшейся машине. С одной стороны, он был чрезвычайно оскорблен язвительным тоном Штольцева, но с другой, он понимал, что, тот прав.

Пара – мужчина и девушка привлекают меньше внимания, чем несвятая троица. Да и Анна, конечно, разозлила Глеба Платоныча. Он же наверняка привык распоряжаться, а тут столько лишнего текста прозвучало. Как бы то ни было, ему пришлось смириться со скамейкой запасных.

А Штольцев со своей пассажиркой – подопечной отправились дальше.

Ездить в тишине Глеб любил. За рулем он словно перезагружался. Весь мир сжимался до размеров уютного салона, защищающего от информации, ненужного общения и прочих благ общества.

Он даже редко включал музыку, предпочитая давать простор мыслям.

Однако сейчас тишина была, что называется гнетущей. Не естественной, так трепетно ценимой, а именно напряженной. Глеб затылком чувствовал сверлящий взгляд пассажирки. Может, он где и перегнул с язвительностью, но он в такой ситуации оказался впервые. Да, определенно день не задался.

И сколько их еще предстоит пережить?! Чтобы как-то отвлечься, он включил музыку.