Авдотья. Кура-космонавт из поселка Гагарино

Не зря же Баба Дуся кормила своих курок исключительно пахучим одуваном?! А вот чем кормили Полкана, их породистую в девятом поколении овчарку, оставалось вопросом без ответа.

На этой мысли Авдотья поморщилась.

– Ты чаво встала-то? А? Ану тикай! Тикай отсюдава! А то щаз за жопку ухвачу! А-ха-ха-ха-ха… – Полкан залился своим привычным кашляющим смехом и Авдотья, неловко улыбаясь, всё так же задумчиво зашагала в противоположную сторону. Думала она по-прежнему о судьбе собачьей и поверить не могла: как так, один всю жизнь три метра мотает, а другой – в космос летает.

Очнулась кура только через три дома от монотонных перегавкиваний закадычных дружбанов Коляна и Серого. Словарный запас у них был еще более скудным, чем у вышеупомянутого Полкана. (Видимо варево Бабы Дуси все-таки имело свои неоспоримые плюсы).

– Колян! – Зеленый забор ржаво скрипнул под нажимом светло-серой морды.

– Чё?

– Колян!

– Та чё?

– Та Колян!

– Та чё?

– Мурка…

– Де?

– Там!

– Чё?

– Колян!..

И так – до бесконечности.

Ну, точнее, до сумерек. А потом… уже с легким шепотком:

– Колян!

– Чё?

– Та Колян!

– Та чё?

– Ну Колян!

– А?

– Ёж…

И другие деревенские собаки ничем от них не отличались. Даже клички у них передавались из поколения в поколение вместе с ржавой цепью. И тут вдруг на тебе:

– Полет… нормально, – прошептала всё еще до конца несобранная кура и переведя взгляд со своих лап на возникшую перед ней стену, так и плюхнулась от неожиданности на нагретый солнцем песок.

А потом, закрыв левым крылышком глаза – тяжело и прерывисто дышала, толи от увиденного, толи от пережитого. Но когда она наконец-то пришла в себя, выяснилось, что наваждение никуда-то и не делось, а напротив, – обернулось пресловутой явью.

На Доме культуры была нарисована кура-космонавт!

-3-

– Ничего себе! Значит все-таки бывает…

Авдотья столько раз пробегала мимо этого линялого панно, но ей и в голову не приходило хоть сколько-нибудь его внимательно разглядывать.

А тут… на тебе!

– Теперь мне всё! Всё ясно! Теперь я всё знаю! Теперь я во всем разобралась!

Чего она не знала, так это того, что эту фреску лет тридцать назад намалевал местный учитель изобразительного искусства: анималист по призванию, алкаш по долгу службы. И, как водится, в ответственный момент не рассчитал дозировку вдохновения, нарисовав космонавта с такою кривою рожей, что Глава лично грозился его поколотить, ежели не исправит на нечто «удобоваримое».