Громовое колесо. Золотое перо

Князь трезво смотрел на вещи и имел неплохое чувство юмора, в отличие от бояр и их дородных жен.

Несмотря на преотвратнейшее настроение, я не сдержала смешка. Надо же мне было княжной уродиться. Да во мне кротости столько же, сколько в охотниках диких племен, прячущихся по лесам от Руси до Китая. Ни один нормальный муж такую жену не потерпит. Хоть я и пообещала себе стать нормальной княжной и брата больше не сердить, но перековать собственные привычки и характер оказалось гораздо труднее, чем я думала.

И вновь оказался прав Сокол, когда втолковывал мне не торопиться искать свою семью. Дружинный понимал меня лучше всех в княжестве. Может быть, даже лучше меня самой. И всегда защищал. Но Сокол теперь тоже остался в прошлом, и все из-за меня. С того вечера, как он холодно пожелал мне счастья, я его больше ни разу даже мельком не видела.

Меня поедом ела тоска. Мое сердце было отдано этому смелому, спокойному воину, я безумно скучала по нему… и не могла простить.

И за то, что он поверил худому обо мне, и за поцелуй, которым наградил Желанну. Я часто вспоминала увиденную сцену. Я не дождалась развязки, рванулась прочь. Порой мне казалось, что мне все примерещилось от злости и усталости, но как он держал ее за плечи, я уж точно видела. И как наклонился к ней близко-близко, тоже. И как она сладко зажмурилась в ожидании… Теперь он, конечно, женится на Желанне, а я даже не смогу подойти и попросить у него прощения – оскорбленная гордость не позволит, да и наедине меня теперь с дружинным никто не оставит – княжне на выданье так поступать не должно.

– Вдругоряд, княжна, что ль, не ложилась? – заворчали у меня за спиной.

Это ключница, баба суровая, но добрая, вошла ко мне и увидала, что постель не разложена и не смята. А что я могу поделать, если мне от тоски выть хочется и сна ни в одном глазу? И еда поперек горла стоит. Даже на самую вкусную и глядеть-то невмочь.

– Трапезничать тоже откажешься? – ключница недовольно уперла руки в бока, не дождалась ответа и рассерженно добавила.

 – Помереть вздумала раньше срока? Фигушки тебе!

Хлопнула тяжелая дубовая дверь. Я расстроенно вздохнула. Довела добрую женщину до угроз, она же из-за меня и головы лишиться может. Надо взять себя в руки как-то…

Дверь скрипнула вновь. Не дают одной побыть. Провалились бы они с их нарочитой заботой, трапезой и вышивкой.