Бессмертный пони. Заметки участкового терапевта

Некогда интеллигентная женщина болела тяжело и мучительно: неврологическое заболевание почти полностью её обездвижило. Выдавались, правда, "хорошие часы", когда она могла перемещаться в пределах комнаты. Но чаще-таки были «плохие», когда ни повернуться, ни встать, ни подвинуться, ни на ведро присесть.

Усугублялось всё тем, что Козеева была не только больной, но и одинокой. Из родни – седьмая вода на киселе, из друзей – только соседи, да и те работают. Соцработники, правда, посещали Козееву ежедневно, но не останутся же они на ночь?

Козееву было бы бесконечно жаль, если б не скандальность и патологическое желание насолить во что бы то ни стало.

Подвинуться на кровати она не могла, но до телефона дотягивалась исправно. И начиналась её бурная деятельность…

Не пришёл на актив по 03? На тебе жалобу!

Говорил ненадлежащим тоном? У-у, получи, фашист, гранату!

Перезвонил после актива с вопросом, нужен ли врач? А как же не нужен-то?! Разве бывает иначе?!

Каждый участковый терапевт нашего отделения хотя бы раз получал от Козеевой по мозгам.

В списке вызовов её фамилия фигурировала ежедневно. Иногда по три раза: два актива и самовызов. Ещё и позвонит в два-три часа дня, напомнит о себе, коли терапевт не дошёл… Вот какая была!

С фактом наличия Козеевой мы просто мирились.

На участке Козеевой очень долго не было врача. Оттого каждый день в 11.00 мы играли в русскую рулетку:

– Не возьму я девятый участок! Там Козеева опять! Я лучше завтра!

– А завтра она, думаешь, не вызовет?

– Давай поделим.

Только Козееву – тебе.

– Отлично. Беру одну Козееву, а ты – три оставшихся вызова!

Однажды, в грустную эпоху, когда в дежурные дни мы шагали по вызовам ножками, Козеева не отпускала меня целый час на четырнадцать оставшихся вызовов, требуя пойти туда – не знаю куда, принести то – не знаю что.

– Голова раскалывается, – плакала она. – Целый час не могла сдвинуться с места. Не то, чтоб лечь…

– Разве я могу помочь? – спросила я, стараясь не дышать. Омбре в Козеевской квартире царило такущее, что воздух можно было резать кубиками.

 – Если только ибуклинчик от головной боли выписать. Радость движения я Вам при всём желании не верну.

– Мне нельзя Ибуклин! У меня больной желудок!

– Парацетамол…

– И от него болит!

– Но-шпа!!!

– Хватит издеваться, доктор! – злилась Козеева. – Эта но-шпа ваша – как мёртвому припарки!

– Объясните толком, – тут закипала и я, – чего Вы сейчас хотите от меня? Конструктивно. Словами.