С парусами по жизни. Часть 2.1. Онежско-Ладожские приключения

Боцман сбегал на вокзал, взял билет до Москвы, вернулся на яхту, собрал небольшую сумку вещей, мы пообедали, и он ушёл на вокзал – его отпуск закончился, но он обещал вернуться через месяц, уладив дела с начальством.

А я остался ждать своего друга и бывшего однокурсника, который прилетал вечером. Он многое повидал по жизни, бывал и на АЭС, и на Новой Земле, летал с военными на вертушках и самолетах, составляя карты радиоактивного загрязнения территорий после различных радиационных инцидентов. Вырвался он в отпуск, наверное, больше посмотреть на яхту да пообщаться, чем смотреть на местные красоты, устоять перед которыми очень сложно – штилевые дни и закаты тут красочны, влюбляют в себя надолго.

Я дремал в кокпите, кода появился приятель и, стоя на причале, заявил:

– Ни хрена себе кораблик, – и поднялся на борт.

Расположился Никита в кормовой каюте. Обошел лодку, задавал вопросы, потом сели ужинать. Запасы наши были пополнены еще при Боцмане, и терять время на беготню по городу было не нужно – решили, что утром после завтрака по погоде определимся и отойдем.

После вечернего чая пошли осматривать яхт-клуб. Дело в том, что в то время там стояла подлодка «Малютка», помните, на которой в фильме «Особенности национальной рыбалки» герои ходили в Финляндию за забытой водкой. На Ладоге была база этих лодок, и, видимо, по случаю одну из них приобрели и притащили в Петрозаводск в надежде восстановить и потом катать туристов «за водкой».

Интересная «штуковина», надо сказать.

Утром мы, как большие моряки, смотрели большую бумажную карту, на которой стоял штамп её принадлежности к «ВМС СССР с грифом секретно», что произвело на приятеля хорошее впечатление. Я рассказал ему, что мы первоначально пойдем на Шардоны – само слово «Шардоны» и обведенные карандашом на карте острова произвели не меньшее впечатление, чем штамп на карте. Мне, например, при слове «Шардоны» сразу мерещатся острова на Средиземке или в Атлантике, типа Азорских островов.

Надо сходить в Кижи и на остров Чур, потом в Восточную бухту на Большом Клименецком острове, а еще в Унницкую губу в брошенную деревню Пегрема. Так мы ползали по карте Онеги с час, и я рассказывал о предстоящих переходах. Мне кажется, что Никите это нравилось. Было желание половить красную рыбку в проводку, поставить сетку, сделать уху на костре и рыбу горячего копчения. Никита был мастер плавать, да и на солнце хотел погреться.