Завтра я стану тобой

Судя по тому, что её голос приблизился и заставлял пространство странно вибрировать, теперь она стояла на коленях рядом со мной. – Ты ведь не хочешь, чтобы Лукасу было больно?

Мотнула головой, пытаясь привести в порядок мысли. Вопросы копились внутри, угрожая прорваться и выбрызнуться, как гной из назревшего нарыва. Почему мы должны стоять на коленях и таращиться в пол?! Почему Лукасу должно быть больно, если я упаду?! Почтенные Покровители, что за шантаж?! Заберите меня отсюда: хоть к себе, хоть туда, откуда я явилась! Пусть это всё прекратится! Пусть…

Интересно, властны ли Покровители над этим гиблым местом? Услышат ли они меня сейчас?

Приближающиеся шаги провали тишину пульсирующими толчками.

Новоиспечённая мать быстро коснулась моей руки, словно подавая знак. Потом я услышала, как ключ проворачивается в замке. Один раз, другой, третий… Грубо лязгнула щеколда, за ней – ещё одна. Что-то, зазвенев, стукнулось о дверь.

Мы заперты? Но почему?!

Скрип старых петель молнией пронёсся над головой, и по лодыжкам прокатилась холодная волна воздуха.

Хлопок двери показался оглушительным. На миг моя голова опустела, отправив в никуда и нужные вопросы, и ненужные эмоции. А потом в опасной близости раздались шаги: тяжёлые и ритмичные. Кто-то деловито вышагивал перед нами. Судя по твёрдости шагов – мужчина, хорошо владеющий свои телом.

Зашуршала бумага, и что-то тяжёлое бухнулось на пол прямо передо мной.

Воздух снова завибрировал, покачнув ткань моей сорочки. До чего отвратительно, когда грубый лён трётся о кожу!

– Мясо, – в уши штопором ввернулся незнакомый голос. Так оно и есть, мужчина. – Свежайшая говядина. Приготовишь своим, чтоб на малокровие больше не жаловались. Поняла?!

Отгремев, слова растаяли. Всё, что осталось – напряжённое сопение с обеих сторон. Моя новая мама. Лукас справа. И нарастающий шум, похожий на громыхание повозки, в голове.

– Поняла?! – повторил незнакомец громче.

В голосе его послышалась угроза.

– Поняла, – ответила мать: твёрдо и бесстрашно. – Я приготовлю мясо для детей.

Шарканье туфель показалось зловещим. Устрашающее напряжение обручем сдавило грудь, на миг остановив сердце. Повозка в голове загрохотала громче, и я неловко пошатнулась. Но выстояла.

– Где твоя благодарность, женщина?! – раздалось ближе. Чужое дыхание, как пламя, опалило волосы у виска слева.