Купель Офелии

– Сам урод! – заорал Лукин, присел на корточки, сгребая остатки телефона в кучку. – Такую вещь изувечил – ыыыыыыы! Сволочь!

– Только не плачь, завтра купим тебе мяч, – съязвил Ванька. – Блин, ты чего, телефон на вьетнамском рынке купил?

Семен набычился и медленно встал с колен. Намерения у него в глазах читались вполне определенные – съездить Ваньке по физиономии за смертельное оскорбление. Своим коммуникатором он очень гордился и всем втирал, что дивайс ему аж из самих Штатов притаранил родственник-дипломат.

– Я свой сто раз ронял, и ничего, – попытался оправдаться Ванька. И для наглядности швырнул мобильник на асфальт. Сотовый с глухим стуком шмякнулся о тротуар, завертелся юлой, но выжил. – Вот! Царапина только на корпусе, и все, – гордо доложил Терехин, протягивая на ладони свою мобилу Семену.

Данное обстоятельство еще больше разозлило Лукина, он схватил Ванькин телефон и снова швырнул его на асфальт – аппаратик ударился о бордюр и со звоном разлетелся на части.

– Ну ты козел! – заорал Ванька и схватил Сеню за грудки.

Вспыхнувший конфликт потушил Пашка.

– А вдруг она рожает? – прошептал он загробным голосом.

Друзья вздрогнули и с ужасом уставились на живот девицы, задрапированный балетной пачкой, – принимать роды на набережной никому не хотелось.

– Рожают обычно громко, а эта тихо лежит, – авторитетно заметил Терехин. – Но вполне может. – Он собрал разлетевшиеся части мобильника и принялся остервенело давить на кнопки. – Работает, только блокировка не снимается. Заклинило на фиг. Свинтус психованный! Точно – урод! Связи нас лишил! Как мы теперь врача вызовем?

Лукин виновато топтался на месте, разглядывал свои мокасины и бурчал что-то невнятное себе под нос.

– Может, поискать телефон у дамы? – с надеждой спросил Пашка.

– Хоть один человек думает мозгом, а не задницей! – оживился Терехин и стал интеллигентно обыскивать девушку.

Надежды не оправдались – мобильника у инопланетянки не оказалось, только мп3-плеер.

– Она что, с луны свалилась? Как можно в наше время без телефона жить? – озадачился Ванька.

– Я же говорил – началось! – торжественно заключил Лукин.

– Типун тебе на язык дурной, оракул местного разлива, – буркнул Ванька.