Небо под зеленым абажуром

Мало того, их вполне устраивает такая жизнь. Но есть те, кто оказался за бортом случайно, в силу объективных причин. Кинули их, обманули, семейная драма, трагедия жизненная случилась... Да мало ли... Человек упал, но подняться уже не смог. Сил не хватило. Рядом не оказалось дружеского плеча. Именно таким нужны шанс и помощь. Что касается финансовой стороны дела, то затраты окупятся, если мы из моей затеи сделаем шоу. Поэтому я вас и пригласил. Мне нужна ваша помощь. – Зургин заискивающе посмотрел на Ларису. – Может, поговоришь с отцом? Насколько я знаю, у него неплохие связи в этом бизнесе.

Мне нужен выход на продюсеров центральных каналов. Устроим шоу типа «Модного приговора» и «Поля чудес» для бомжей. Отмоем их, приоденем, стилизуем и заставим вытащить счастливый билет. Прикиньте, какой рейтинг будет.

– Клево! – оживился Архангельский.

– Ничего оригинального не вижу, – заупрямилась Ларочка, хотя глаза ее блеснули интересом. – Во-первых, что-то подобное уже было. Журналисты бомжа отрыли на помойке, отмыли, нарядили, показали публике, а потом отправили обратно.

– Не слишком гуманно они поступили, – хохотнул Павел.

– Они что, должны были его у себя дома поселить? Бомж не расстроился совсем, пожрал, помылся, рассказал всему миру свою печальную историю и убежал от телевизионщиков на свалку, только пятки сверкали. Идея твоя затаскана до дыр. Сейчас тему золушек и чудесного их преображения по всем каналам мусолят. Задолбали уже. То из провинциальных шалав принцесс пытаются сделать.

То козам разным с отмороженной башней естественную красоту прививают. Причем так бездарно, что лучше бы ничего не меняли. Я тут одну передачу видела...

– Ларис, можно я продолжу? Будь любезна, выслушай меня до конца! – рявкнул Павел. Она состроила недовольную мину, но умолкла. – Я с тобой полностью согласен, – уже мягче сказал он. – Все эти шоу развиваются по стандартным сценариям. Преобразили героя, все рады, счастливы, скупая слеза, слова благодарности, клятва начать жизнь с чистого лица.

.. Героя отправляют домой. Что персонаж делает дальше, зрителю неведомо. Иногда это показывают, но чтобы широкоформатно... Не знаю, как вам, но мне всегда хотелось узнать, что происходит с участником, когда он выходит из съемочного павильона. Как меняется его жизнь? И меняется ли вообще?

– Ну? – поторопил его Архангельский.

– Баранки гну. Неужели еще не допетрили?

– Ты хочешь продолжить съемки за кадром? – закончил его мысль Архангельский и присвистнул.