Шарф Айседоры

 – Лучше бы она была Машей Ивановой. Ванина – это же настоящая фамилия актрисы Марины Гольц!

– Ага, Марина Гольц – псевдоним, а Ванина – это ее настоящая фамилия. Палыч, где были твои глазырки, когда ты труп осматривал?

– А где ваши были глазырки, когда вы рядом крутились? – огрызнулся Палыч. – К слову, я не в курсе, кто такая Марина Гольц.

– Дикий ты человек, Палыч! Даже Леночка Петровна знает, – поддел ее Рыжов.

– Что значит – даже? – возмутилась Зотова. – Я очень даже смотрю сериалы! И реалити-шоу… с некоторых пор.

И вообще, я люблю кино, всякое-разное!

– Особенно то, которое режиссер Варламов снимет? – подколол ее Трофимов.

– Все, довольно глупостями заниматься! Смерть – не самое приятное украшение, неудивительно, что актрису в убитой никто не признал, – перевела разговор на другую тему Елена Петровна, пытаясь скрыть смущение.

Гады какие, все-то они знают, все-то подмечают! Лучше бы улики понимательнее искали. Фильмы Варламова она любила, но ведь их связывала только дружба! Они даже спали в разных комнатах, когда Варламов оставался у нее на ночлег.

Ну да, она его оставляла на ночь! Такого попробуй выстави. Варламов являлся к ней с чемоданом, нагло заявлял, что терпеть не может гостинцы, поэтому будет у нее жить, и требовал пельменей со сметаной, которые, как выяснилось позже, он ненавидит. Спал режиссер на диване, а с утра подавал ей завтрак и кофе в постель, как какой-то барыне. Невозможный, невозможный человек! Когда же наконец Пашка с Полиной помирятся? Дураки какие-то.

– Да, смерть – не самое лучшее украшение, тем более такая, – согласился Палыч. – Размазанная по лицу косметика – тоже.

– Да уж, красивая ведь баба! – Рыжов сокрушенно вздохнул.

– Была, – поправила криминалиста Елена Петровна и тоже сокрушенно вздохнула.

– Ей, оказывается, тридцать девять лет, – озадаченно сказал Трофимов. В отличие от Рыжова красивые женщины его занимали мало, как и все прочие. Он являл собой образец женоненавистничества и женщин презирал как вид.

Недуг этот он приобрел не с рождения, а в процессе жизненных обстоятельств. Обломала Веню сумасшедшая любовь, которая завершилась предательством подруги сердца. Простить подругу Трофимов так и не смог, мало того, вину за случившееся бывшая пассия разделила поровну со всеми представительницами слабого пола разом. – Хорошо тетка сохранилась, – пренебрежительно заметил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».