Чувствуй себя как дома

– А почему я должен забывать о нас? Ты думаешь, что когда-нибудь мы будем навещать Ворона по отдельности?

Тора стискивает мое запястье и достает из кармана новый мелок. Ее очередь рисовать.

– Я трезво смотрю на вещи.

– Тогда я пьяный в стельку. Объясняй.

Чирк – мелок царапает камень.

– Когда много-много раз кипятишь воду в чайнике, на дне образуется накипь. Если нальешь такую воду в стеклянный стакан, заметишь, что в ней плавают частички. Это значит, что пора покупать новый чайник.

– Круто, – вскидываю брови я.

Мы отступаем от стены. Рисунок получился идеальный.

– После точки кипения ничего не бывает по-старому.

Я прорисовываю Облако огрызком мелка.

– Ясно. По твоей теории я – чайник. Выкидывай прямо сейчас, не обижусь.

– Захар… – Тора упирается лбом в мое плечо. – Если бы ты был чайником, я бы хранила тебя до смерти и не обращала бы внимания ни на какую накипь.

– Тогда в чем проблема?

Zahnrad с каждой секундой тикают все громче.

Закрой глаза – и увидишь звездопад.

Закрой глаза – и загадай желание.

Закрой. Глаза.

Вдох-выдох.

– В чем проблема? – повторяю я.

– Не ты чайник, Захар. Не ты, а я.

Рисунки светятся в бликах фонарика. Секунду назад мы с Торой были, а сейчас… я не понимаю эту девчонку с растрепанной косичкой. Если бы не предки, я бы запер ее у себя в комнате и заплетал бы ей косы вечно.

Мы бы кипели вместе. И вместе бы покрывались накипью.

– Мне… пора.

Тора выскальзывает из дома, и когда ее белое платьице превращается в маленькую точку у ворот, Ворон спрашивает:

– Ты дурак?

А я отвечаю:

– Полный.

И пинаю ботинком прогнившие доски, ныряю в ночь, спотыкаюсь. Догнав Тору у подножия холма, я притягиваю ее к себе, неумело, грубо и рычу на ухо:

– Не отпущу.

Она же… моя. Сладкая-сладкая вата, громкая-громкая Хлопушка, маленькая-маленькая девочка.

За нами наблюдают окна Ворона. Крыльцо просело, местами проломилось, выгнулось кошкой.

Я провожаю Тору домой и всю дорогу молчу. Хлопушка – тоже. Готов поспорить, если бы наша кожа была прозрачной, люди бы заметили в нас накипь.

– Спасибо за… Вячеслава Геннадьевича. – Тора целует меня в щеку и исчезает в объятиях Ласточки.

Я натягиваю капюшон – промозгло – и спешу к себе домой. Проскальзываю в спальню на цыпочках, но предки преграждают мне путь. Батя протирает очки рукавом и надевает их на нос.