Наши победят. Иначе не бывает

Настоящее произведение искусства Творца, в который раз подумал про себя Сашка, чувствуя себя сущей гориллой в камуфляже рядом с этой роскошью. Да и берцы никогда не сравнятся с сапогами офицера…

– Ты это что такое говоришь, брателла? – продолжил он мурчать с прежней интонацией, любуясь взволнованным рыцарем из прошлого. – Это, стало быть, если я кончусь, у тебя не будет куда восстановиться рухнуть? Не, я польщён доверием, но зачем так-то делать было? – сейчас важно было всерьёз не расстроиться, иначе на лице вместо благодушия может промелькнуть некая искра – а гнева Сашки даже в намёках напарник не выносил, у него начинались резкие болевые прострелы от этого.

 – Семь миллиардов человеков на планете и мне дублёра не нашлось?

Генри стрельнул голубой искрой из-под резких стрелок бровей:

– В нынешнем времени – да, и в будущем не вижу, потому хочу забрать тебя к себе туда.

Сашка порадовался, что излучать радушие ему уже не надо стараться – сейчас он напоминал себе залитого до краёв довольством щенка… или сытого волчонка, вполне возможно.

– Порадовал, Генри, – промурчал он как можно более ровно и весело подмигнул, нужно было замаскировать этот грозивший прорваться обвал ликования – дисциплина офицера, куда ж деваться. – Надеюсь оправдать доверие. Жди, я постараюсь побыстрее…

Он знал, как сейчас выглядит сам в сознании напарника – как чуток постаревший лохматый ландскнехт, переодетый в нечто серое, где даже талию было сложно угадать, и только глаза едва видать среди маскировочных полос на лице, для этого нужно было смотреть в упор.

Стало быть, часть затопившей его радости дошла до собеседника, раз он перестал излучать словно раненый где-то ниже левого плеча – а надо признать, эта пульсация пространства всегда отдавалась каким-то ярким наслаждением. Но есть чужую боль Сашка считал позорным – а попытки себя этим подкормить таким образом всегда блокировал сразу же.

Повернулся и шагнул в сторону – это выглядело как нырок в открывшийся люк или дверь, в человеческом сознании такой процесс всё равно отражался в привычных уму декорациях.

За пределами их энергетического кокона было заметно прохладно, везде царил серый туман, вызывавший ощущение стылой тоски при первом же взгляде на него. Тишины почти не было – фонил какой-то шуршащий шорох, то напоминавший звон в ушах перед грозой летом, то уходящие в инфрадиапазон «вздохи» пространства, то общий гул эфира, когда там невозможно нашарить нужную частоту.