Игра на зыбучем песке

Держись, Фло… держись!

– Кто это, Фрэнк? – осторожно высунулась я из-за листа. – Ну же!

За долю секунды до того, как брат прыгнул на меня, его будто невидимой плитой приложило. Мальчишка так и застыл с открытым ртом, подавшись плечами вперед. Румянец щек сменялся мертвенной бледностью, выпученными глазами Фрэнк уставился на последний портрет. Он наконец прочитал. И все понял.

– Наркотики… – обреченно пробормотала я. – Как же так?

А в ответ тишина, оттенившая ужас момента.

Младший сдулся быстро, сник и, казалось, даже уменьшился в объемах – весь скукожился.

Невидящим взором он смотрел на объявление. Время растянулось, я так же, как и он, не смела сдвинуться с места, убрать клятую бумажку, пока он не осознает.

– Но… Но я ведь только… один раз…

Не ко мне он обращался – к себе.

– Просто нужны были деньги. – А вот теперь уже ко мне: – Я же просил, но ты не дала.

Голубенькие глазки заблестели.

Уф! Меня передернуло. Вскочив, я попятилась от брата. Как смотреть на него? Как уложить все эти фатальные новости в своей голове? Моя жизнь – сплошной кошмар! Покурить бы…

Отвернувшись от Фрэнки, оперлась на спинку кресла и сбросила чуть-чуть силы в пространство.

Так я стояла долго, слушала глухие всхлипывания.

– Я не хочу умирать, Фло… – выдавил из себя паршивец, но не договорил, сорвался на рыдания, сквозь которые кое-как пробивались обрывки фраз: – Но откуда они узнали? Я… ведь был осторожен. Меня казнят? Но ведь мне еще даже не шестнадцать, они не могут… Не имеют права, да?

Сейчас бы сжаться до величины точки, а затем исчезнуть.

– Казнят, – глухо подтвердила я. – Это наркотики, Фрэнк, а не игрушки. Как будто ты не знал.

– Не-нельзя же та-так! Я не могу… чтобы меня уб-били.

Брат трясся от ужаса, поэтому и заикался.

Скверно. Прикрыв глаза, я вздохнула. Пустая суета.

– Мне на-надо что-то делать, да? Я уйду из дома, попробую… с-сбежать! Я должен попытаться, должен!

Глупости. От Ведомства не скрыться. Или скроешься, но ненадолго. Маги-поисковики обнаружат, оперативники достанут.

Сложив руки на груди, я задала ему свой главный вопрос:

– А зачем сбегать, Фрэнк?

Снова стало тихо. Как в могиле. Затравленный, умоляющий взгляд жег затылок. Младший каким-то непостижимым образом улавливал мои мысли, точнее, притаившуюся в них тень надежды на его собственное спасение.

Да, выход есть всегда. Всегда. Проклятый выход.

– Помоги-и-и-и… по-помоги, Фло! – захлебываясь в истерике, заверещал он.