Верхняя пуговица. Ъ-космоопера, неизбежность человеческой истории

Он выглядел очень усталым, но взгляд его был ровным и спокойным, и оттого возникало ощущение какого-то тепла, очень вовремя против ледяного безумия за бортом.

– Ну не могу же я просто взять и вернуться в гости к Ормандо, верно? Вас там просто посадят под замок для начала, а меня тупо грохнут так или иначе – я слишком неудобен для всех без исключения. Так что придётся сделать вид, что мы все погибли – а этот тупица будет сам же идиотом, если проболтается о встрече. Летим в систему Гардар, это очень тихое место.

После того, как нас перестанут искать по всем портам даже за ту сумму, что пообещают за наши головы, можно будет думать о возвращении.

– А что случилось на Бладене? Это тот самый неприятный сюрприз для диктатора, обещанный Вами?

– Верно, – согласился Темпл, отхлёбывая из фляжки. – Если раньше я был к Генриху Фолькенау равнодушен, то сейчас он мне уже не нравится. Человек, обратившийся за помощью к изоморфной расе колдунов, умным быть не может. Особенно, если учесть, что для кхаргов люди – не более чем корм.

– Что ж, – задумчиво произнёс Григораш, – на меня эти странные комки тени произвели самое тягостное впечатление, скажу даже больше, после каждого выстрела по ним я ощущал, будто пространство становится чище. Странно, что я ничего не ощутил, когда убил солдат – это ж люди, всё-таки.

– Как знать, может, они уже обработаны кхаргами и перестали быть людьми, – в тон ему ответил Темпл. – Или вообще даже этого не понадобилось – таких персонажей везде хватает.

Во всяком случае, ты избавил их от участи стать вскоре едой – пенсионеров среди войск Лиги не существует, скажу по секрету.

Дракулеску сокрушённо покачал головой.

– Вы отказались от полковничьих погон потому, что знали все эти вещи?

Скайстон пожал плечами с деланным безразличием. Слишком деланным, но это его право, всё же.

– Полагаю, этого вполне достаточно. У тебя всё?

– Почти. У меня мало опыта, и я совсем не знаю, что такое система Гардар…

Скайстон вдруг на секунду улыбнулся – зрелище оказалось столь же прекрасным, сколь и редким.

– Можешь не волноваться – её пока вообще никто не знает. Прилетим, увидишь сам.

Григораш радостно кивнул головой и развёл руками, давая понять, что разговор окончен. Сейчас, несмотря на молодость, он вдруг почувствовал сильную усталость и желание заснуть. Однако уходить с мостика совсем не хотелось и он лишь поудобнее устроился в кресле, вытянув ноги и откинув спинку подальше.