Верхняя пуговица. Ъ-космоопера, неизбежность человеческой истории

– А что с этим аристократом, чьё имя мне присваивают?

– Мизантроп и холостяк, мёртв уже несколько лет, хотя свидетельства о смерти так в природе и не существует. Просто не вернулся однажды из одиночного рейса. Забыт всеми и прочно. Думаю, он простил бы тебя, зная, что с тобой однажды случилось.

– Откуда такая уверенность?

– Этот человек известен тем, что одно время преследовал секты поклонников Белиала. Поэтому никто и не удивился его исчезновению.

Темпл почувствовал, что ему стало тяжело дышать.

– Когда он исчез? – едва слышно осведомился он у Ютаки и слабым жестом попросил налить себе ещё бренди.

– Около четырёх лет назад, – откликнулся тот и подал ему наполненный бокал, осторожно приблизившись. – Ты слишком бледен, сначала отдышись, потом пей. Сегодня у нас будет длинный вечер.

Скайстон с видимым трудом перекрестился и взял бокал.

– Хорошо, тогда я согласен. Ты-то хоть с этого имеешь какую-нибудь выгоду?

Хориа наклонился и сказал ему почти на ухо:

– Скажу, раз спрашиваешь.

Если мы сегодня всё сделаем хорошо, меня берут в долю, – после чего вернулся на своё место.

Темпл выпил бренди и взялся неспешно жевать имбирь.

– Излагай.

– Закончим наше и перейдём к общему. Я полагаю, что тебе пора стать рантье, раз твоя женитьба не состоялась.

– Я ещё об этом вообще не думал, но соглашусь с тобой, – угрюмо кивнул Скайстон.

– Тогда завтра утром я тебе всё представлю на подпись. Я хочу, чтоб было кое-что, чтоб я мог знать, что с тобой порядок – кроме тебя, ренту никто не сможет забрать.

– Вечно ты перестраховываешься, но спорить не буду.

– Это моя обязанность, а риск – твоя работа. Даже по найму в «Субару синрабансёу» – держи своё удостоверение, действительно с любым паспортом, если оно в твоей руке, в чужой оно блокируется.

Темпл спрятал полученное в карман и грустно вздохнул, покачав головой. Должно быть, в его глазах успело промелькнуть нечто, слегка встревожившее его напарника, либо у того просто была слишком развита интуиция.

Хориа вдруг плавным, но быстрым жестом положил свою ладонь на запястье Темпла и тихо заговорил, глядя ему в глаза. Это было тем более странно, что субарцы не позволяют себе тактильных контактов без слишком серьёзной на то причины, разве что речь может идти об угрозе жизни.

– Послушай, Скайстон, – в голосе напарника не было ни следа обычной вежливой бравады, только совсем непривычная искренняя забота, – это всё не навсегда.