У заброшенной мельницы

– Отец диакон, продолжай, пожалуйста. Я так понимаю, что что-то интересное здесь всё-таки происходит.

На удивление, Павел Андреевич не стал смеяться над ним и выслушал очень внимательно всё, что рассказал ему отец Константин. Про сон неопределенно хмыкнул, а вот речи Фомы счёл серьезными и предстоящий разговор с его отцом посчитал крайне необходимым.

– Надо поговорить сейчас. Чего ждать, право слово?

Через четверть часа отец Константин уже шагал к дому Сергея Ивановича. Исполатов спустился к реке и остался ждать его там.

Сергей Иванович только что отобедав с семьёй, отдыхал и был в самом благостном расположении духа. Тут отец Константин совсем приободрился, припомнив слова Мелитины о благоприятных обстоятельствах.

Но лишь услышал хозяин дома, что отец Константин пришёл просить за Фому отпустить того в монастырь, то сузив чёрные глаза до зловещих щелей, проскрежетал грубым сиплым голосом.

– Ох, зря, ты отец диакон, пришёл. Женю, вот как есть женю. Вот прямо на Покров и женю, – и крепким кулаком со всей силы припечатал по деревянному столу.

Кувшин с клюквенным морсом подпрыгнул от удара и упал вниз. На добела выскобленном дощатом полу, в осколках и черепках стремительно расплывалось огромное уродливое красное пятно.

Глава 4

Отец Константин в крайней задумчивости спустился к реке. Исполатов, облокотившись на перила, стоял на мосту и смотрел в воду. Он словно не видел ничего более вокруг и вся его склоненная фигура была сплошным воплощением тоски. Вечернее солнце заходило за горизонт, плавясь в багровых закатных всплесках облаков.

На другой стороне реки виднелся каменный барский дом с белыми колоннами. Жалобно клича, тянулась на юг по шёлковой перламутровой дымке осеннего неба гусиная стая.

– Завтра будет ветреный день,– тихо произнёс отец диакон, становясь рядом с Исполатовым.

Павел Андреевич вздрогнул, выпрямился и заложил одну руку за спину, продолжая впиваться пальцами второй руки в перила.

– Мне всё равно, – помолчав, он добавил,– ну что там? Отпустит ли отец Фому в монастырь?

– Нет, не отпустит.

Мне кажется, что своим приходом и разговором я сделал только хуже. Он собирается теперь женить его как можно скорее.

– Вот и отлично,– резко сказал Исполатов,– пускай женится. В самом деле, когда ещё жениться? А монастырь – это блажь. Сам он не знает чего хочет.

– Павел, что с тобой творится? Год прошёл. Я думал, что всё уже утихло.

Исполатов прикрыл глаза, лицо его исказила гримаса боли.