Афера в Темную ночь

Хм… Я немного напряглась. Значит, господин следователь, или кто он там, такой же, как я? Это могло добавить нам неприятностей. А не хотелось бы…

Послышался тихий гул, активировалась какая-то схема, и перед ним развернулась непонятная проекция, напоминавшая компас. Меня кольнула зависть. Тоже так хочу! Стрелка крутанулась и указала на нашу толпу. Любопытно. И что это мы тут проверяем? Прислушавшись к разделенному сознанию, я ничего не почувствовала.

Заметив нас, кучерявый Томми призывно замахал руками.

– Девушки, идите к нам! Управляющих и специалистов будут допрашивать отдельно.

Катрин уже очухалась и пила воду, кем-то милостиво конденсированную. На стальном рулоне сидела мужеподобная Нора Барто, начальница производства, рядом с ноги на ногу переминалась позеленевшая от страха Жизель, вторая ассистентка теперь уже покойной Беатрис. На гвардейцев и агентов, исследующих белую пыль на оборудовании, она глядела враждебно.

Ну да, я бы тоже подумала на эту девицу, не знай, что та уже несколько раз оставалась на ночь в кабинете самого Крашеля и, соответственно, получала от него неслабые преференции – например, брала оплачиваемый отпуск, рорские демоны знают сколько раз в год.

Нет, я не осуждала, даже одобряла эту ее деятельность. Каждый устраивается в этой жизни как может, как позволяет воспитание и подвернувшиеся возможности, она вот плывет в объятия распутных лордов. Ну что ж, надо пользоваться теми талантами, которыми боги наделили, особенно если других нет. Все мы все понимали. Но при этом не стоило зарываться и задирать свой плебейский нос.

– Флори, Флори, это не ты ли укокошила несчастную леди Лазар?

Терпеть не могу, когда коверкают мое имя.

– Очень смешно, Томми. После такого вопроса в моем списке подозреваемых ты на первом месте.

Парень нервно дернулся и досадливо крякнул, вмиг растеряв злую иронию. С тех пор как ему надоело добиваться моего расположения, он только и делал, что упражнялся в остроумии и попытках высмеять меня. Мелочный, мстительный ублюдок.

– Как вы можете? – оторвалась от платка с нашатырем Жизель. – Бессердечные. Она же умерла! Умерла! В пятницу была, а сегодня нет! Она же вас всех на работу устроила! Можно же выразить чуть-чуть уважения бедной женщине!

Хмыкнув, я поспешила отвернуться к Бланш, теперь подпиравшей другую стену. Прикрыв глаза, она считала до ста и обратно, пытаясь абстрагироваться от внешнего мира. Ресницы подрагивали, но за линзами очков этого никто не видел.