Манекенщики

Ты – дочь богатейшего изобретателя… живешь в достатке… А какого мне приходится – тебе плевать!

– Если только в этом твое блаженство, то я тебе не нужна более…

Они ехали все равно, что в неподвижной комнате. Мирный убаюкивающий гул сопровождал пассажиров на протяжении всего путешествия Локомотива. А раз в три часа по каютам разносили сладости и, Лейла только и ждала того момента, когда в дверь постучат и она закричит о помощи. Большой площадью каюта похвастаться не могла – немножко не те просторы, к которым привыкла дочь известного изобретателя, да и в настолько роскошных апартаментах «Пуля» не нуждалась вовсе.

При околозвуковых скоростях комфорт выше нормы себя не оправдывал – чем компактнее, тем лучше. Однако, если расположиться на кровати, то на ней хоть в футбол играй. Этим и воспользовался 908-ой, после того, как закурил и повалился на нее, в буквальном смысле, раскидав руки и ноги по всем сторонам света.

– Ты поэтому сняла кольцо, которое я тебе подарил? – проговорил он хриплым уставшим голосом, отстранившись от происходящего на целую минуту.

– Да.

Тем временем, казалось, Лейла тоже успокоилась потому, что ее пульс стал тише. Разумеется, сейчас было не самое удобное время, чтобы оценивать интерьер комнаты, но ей, дико захотелось забыть обо всем и остаться здесь навсегда одной, в окружении всех этих картин с пейзажами из времени, когда на земле росла трава, а в небе летали живые птицы. Но только после того, как убедится, что ее папенька в безопасности, а еще и жив и здоров и цел и невредим.

Потом запрыгнуть с жареной картошечкой и какао с маршмеллоу на эту гигантскую кровать и закутаться в исполинское одеяло за хорошенькой книгой. Когда весь этот кошмар прекратится, она именно так и сделает. Да. Именно так она и поступит. Если, конечно, кошмар прекратится…

– Давно ты так меня не называл, – то ли под влиянием обстоятельств, то ли из-за нахлынувших воспоминаний сказала она. Ей, конечно, и самой стало от этого противно. Но сидеть и ничего не делать – тоже для нее не выход из ситуации.

908-ой вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и вспомнил о своей возлюбленной. Он и сам бы многое отдал, чтобы отмотать время назад.

– Как? – не понял он.

– «Беатрис».

У девушки затекли ноги. Она сидела так уже примерно час.

Теперь вся комната будет прокурена. Грудная клетка писателя статей для таких же психов, как и он, высоко поднялась от глубокой затяжки, а потом глубоко опустилась, и дым резко взмыл в потолок как из трубы паровоза.