Музыкант и наследница

Не купил он и подарок. Этим всегда занимался Василь. Советник отлично разбирался в женщинах, их желаниях и всегда знал, как удивить его жену или дочь.

– Завтра сплетники найдут другую тему, —сказал Ромен. —Зря тратишь силы на такие пустяки. Лучше думай о Джоне Гаммильтоне, о том, как он отреагирует на твои выходки, и как это отразится на твоей репутации. Ты меня поняла?

Ромен заговорил более настойчиво, чтобы запугать дочь.

– Элизабетта явится к нам утром, и это не пустяк, отец! Ее жалеют, и она угроза! Может, я глупа, переживаю из—за каждой сплетни, но я слышала, что о ней говорят.

Она ищет путь восстановить честное имя!

«Вот и план!»

Ромен усмехнулся. Он был прав, мать что—то задумала. Она не станет звать опальную внучку просто погостить и на всякий случай сверился с календарем, не день ли памяти Маргариты на неделе. Слезы Софьи больше не интересовали его. Он думал о вечере и новостях Василя, которые советнику сообщит Роза. Жена Эдварда, как любая другая женщина в Золотом Дворце, относилась к категории «болтушка».

Если надавить как следует, а Василь это умел, то нужная информация будет в их распоряжении до ужина. Времени на раздумья оставалось достаточно…

– Папа! —напомнила о себе дочь. —Ты слышал, что я сказала?

– Да! Иди Софья, у меня очередь за дверью. Вечером поговорим.

– Неужели ничего не предпримешь? —сказала она и встала.

– Тебя уж точно это не касается! —отрезал наследник и нажал на кнопку на столе.

Первый в очереди мог заходить.

Дверь открылась и вошел мужчина невысокого роста с папкой. Софья уступила посетителю кресло и покинула библиотеку тем же путем, каким и пришла. Ромен сложил руки на коленях, готовясь слушать прошение.

Бетт Андре вошла в просторное помещение с высокими потолками и без окон. Охранник знал ее в лицо и даже пропуск не потребовал – она довольно часто навещала музыкантов Группы на репетициях. Кругом царила суета.

В затемненном углу рабочие испытывали новейшую аппаратуру, которая отправится верно служить на предстоящие гастроли. Под ногами, на пути от двери до импровизированной сцены, расположенной в самом центре, лежали провода, фонари и инструменты. У дальней стены она увидела мягкие кресла и присела в самое крайнее. Все места в первом ряду были заняты. Льюис Пен прислал сотрудников корпоративного отдела. Их было трое, и они шептались между собой.