Проданные долги. Счастья не будет?

Иначе мне не в чем было бы везти Анюту. И вот я приехала домой, думая, что Олег изменит свое глупое решение, когда увидит дочку. Но Олег был пьяным и злым. Слушать меня он не стал. Как он меня злил своим упрямством! И как я его боялась!

Он выставил чемодан за дверь. Рукой указал на дверь нам с дочерью. Я посмотрела на него. Слащавая пьяная улыбка, недобрый блеск в глазах… И куда делся тот парень, с которым я ходила на свидания семь лет назад? Когда его поглотило это чудовище, которого я знать не знала? И почему верила до последнего, что это чудище мне вернет моего Олега?

Я не стала спорить.

Вышла за дверь. Она захлопнулась за мной с гулким стуком. Шесть вечера. Денег нет. Есть телефон, который можно продать. Что еще? Этот урод всех подруг от меня отвадил. Мы часто переезжали, меняя съемные квартиры. Друзей соседей я всех растеряла. Кому же можно было позвонить и попросить о помощи?

Голова отказывалась работать. Я хотела спать. Роды были тяжелыми. Сутки у меня не получалось разродиться. Анюта родилась крупной девочкой, которая еще и была немного беспокойной.

Молока у меня не было. Мы должны были питаться смесью. А как я ей смесь дам, если мы на улице? И что делать? Отказаться от нее? Отдать на несколько месяцев в дом малютке, а самой встать на ноги?

– Так у тебя пополнение? – по лестнице поднималась соседка по лестничной клетки. Несмотря на свой возраст, она была активной женщиной, которая занималась спортом. Вот и сейчас она шла с пробежки. – Поздравляю.

– Спасибо.

– Ты своему стучи сильнее.

Он уже третий день пьет, не просыхая. Видимо уснул.

– Выгнал он меня, – ответила я. Анюта опять закапризничала, словно была не согласна с поведением отца. Я взяла чемодан, думая, как его спустить по лестнице с третьего этажа, одновременно с ребенком на руках. Но нужно было привыкать. Впереди были еще и не такие сложности.

– Прямо с роддома и за порог? – спросила соседка.

– Да. Такое бывает.

– Бывает все, что угодно. В этой жизни какого только дерьма нет. Зайди ко мне.

Я тебя хоть чаем напою, – предложила она.

Я была в такой растерянности, что согласилась. К тому же Аню надо было накормить и поменять подгузник.

– У тебя мать-то есть?

– Есть, только мы поссорились и не разговаривали больше девяти лет.

– Так теперь есть повод помириться. Ты сама кормишь?

– Смесью. Но я еще не купила.

– У меня осталась смесь детская. Мы ей с Машкой котят выкармливали. И бутылочка есть. Только она не пригодилась. Мы их из шприца кормили.