Проданные долги. Счастья не будет?

– Ты вернулась на долго или на пару дней? Просто думаю, когда в гости к вам завалиться: сегодня или можно пару дней подождать?

– Как пойдет, – ответила я.

– Если тебя за порог выгонят, то стучись.

– Спасибо, но обойдусь.

– Почему?

– Не привыкла помощи просить, – сказала я.

– Гордая и независимая. Голодная и бедная.

– Хамить не надо.

– Где хамство? Так, немного колючки разбрасываю. Бриться не люблю. Всегда колючий. И характер такой же колючий, – ответил Алик. Он остановил машину перед домом Бориса.

 – Приехали.

– Спасибо.

– За что? Надо людям помогать, чтобы на душе было приятно и понятно, – ответил Алик.

Он помог мне выйти из машины. Достал чемодан. Я думала, что он сразу сядет в машину и поедет к себе, но Алик подошел к калитке. Просунул руку через верх калитки и открыл щеколду. Зазвенели цепями две большие собаки. Одна ходила по тросу вдоль забора. Вторая сидела на длинной цепи и почти в плотную подходила к калитке. При виде нас псы загавкали. Алик погладил ту псину, которая подходила к калитке.

– Проходи. Они тебя не тронут.

– Что-то я в этом не уверена.

– Лишка злая снаружи, но добрая внутри, – возразил Алик. Я хотела пройти мимо, но псина кинулась ко мне. Я тут же отвернулась, становясь спиной к собаке и защищая Анюту. – Лишка! Фу!

Алик так рявкнул на собаку, что я вздрогнула. Но это меня словно разбудило. Я пробежала мимо собаки.

– Вот чего ты делаешь, Лишка? Зачем человека пугаешь? Хулиганка, – добродушно сказал Алик, продолжая гладить собаку.

Взяв чемодан, он пошел следом за мной. – Маришка, выходи. У меня тут для тебя сюрприз?

– Чего ты разорался? – выходя из дома, спросила мама. И тут она увидела меня. Мама почти не изменилась. Все в той же голубой косынке, в юбке и безрукавке. На ногах резиновые галоши, надетые на шерстяные носки. Морщины у нее на лице стали более выраженными, но новых не добавилось. Невысокая, маленькая, и такая родная, что у меня невольно потекли слезы на глазах. Аня плакала уже давно. Ее пора было покормить.

Я же смотрела на маму и хотела, чтобы меня так же накормили, погладили по голове и сказали, что все будет хорошо. Больше всего я боялась, что она сейчас собак спустит, а не обнимет.

Мама заплакала. Подошла ко мне. Посмотрела на малышку, которая недовольно наморщилась.

– Мам, извини…

– Оставь. Пойдем домой. Вам надо отдохнуть, – сказала она.

– Мариш, Борька дома?

– Картошку повез продавать, – сказала мама.

– Я чемодан оставлю в коридоре.