Наследники

 – Если невеста не станет возражать, позвоните. Обсудим любую, какую захотите, книгу. – Затем она обошла его и исчезла за стеллажом.

На кассе «школьница» выгрузила на блюдце всю имеющуюся наличность и, не дождавшись чека, пошла к выходу. Кассир вернул пакеты Эдвину, и он, как ошпаренный, выбежал из магазина – боялся упустить незнакомку. «Школьница» стояла у эскалатора, натягивала вязаную шапку и глазами искала указатель к лифту.

– Знаете, вы лучше выглядите без очков и шапки, – вмешался Эдвин. – Правда.

– Слушайте, – воскликнула незнакомка.

 – Если не отстанете, вызову охрану. Сказала же, спешу.

– Вот ты где, котик, – Эдвин услышал ласковый голосок и обернулся. – Смотри, что я купила, туфли, босоножки и сапоги, не удержалась и забежала в бижутерию, твоя мама оценит браслет, а кожаный ремень подойдет к ее новому платью, она у тебя стройная!

Элис притащила его к стеклянному лифту и нажала на кнопку вызова.

– Я растратила все деньги, милый, – она с умилением заглянула в его растерянные глаза.

Эдвин решил не уступать. Тяжелые пакеты ему ужасно надоели. Элис первой вошла в кабину. Он следом. Пакеты застряли в проеме. Она с упреком потребовала быть аккуратнее – уголки ни в коем случае не должны помяться. Двери сомкнулись. Эдвин встал в сторонке. Пакеты мешали Элис подойти ближе, он радовался, а она свела брови и надула губы.

– Эй, ты где? – спросила невеста.

– Все нормально, – ответил Эдвин. – Устал, едем домой.

– Как хочешь, – пожала плечами Элис и речь ее полилась сплошным потоком.

Она болтала без остановки – жаловалась, что в обувном магазине грязный пол и продавцы не умеют обслуживать покупателей. Элис придиралась к каждому жесту худеньких девушек. Эдвин не слушал. Он смотрел на людей, которые суетятся там, в холле торгового центра. Элис коснулась его руки. Пошевелила. Эдвин молчал. Он был «в себе».

Криста. Студентка

Только подумать! Я могу бесчисленное количество раз подниматься по главной лестнице… Виснуть на деревянной балюстраде в уходящей в бесконечность галерее… Прятаться за мраморными колонами… Любоваться портретами великих людей.

Все они когда—то учились здесь.

Когда солнце уже село, и призрачная темнота заполняет плиточный коридор, статные фигуры смотрят поучительно на всех, кто вздумает пройтись здесь в одиночестве. Мертвые глаза оживают, бесцветные губы шевелятся и тихим шепотом своим пытаются донести истину. А потом скрипнет дверь в библиотеку. Резко запахнет затхлостью. И наступит тишина.

Звонок.