Наследники

Мистер Грин расстегнул пиджак, стало душно, затем открыл форточку и впустил свежий воздух. На осенней улице щебетали птицы. Я вдруг осознала, насколько все придумано и фальшиво.

– В моих планах издание книги о Группе. Доступ в частные архивы «семьи» ограничен. Споры и мнения на «личную» тему заменят факты. Как думаете?

– Да, – уверенно ответила Альберта. – У… меня сохранились некоторые записи родителей об этом человеке. Я поищу… в коробочках…

– Вот как! – удивился мистер Грин. – Я заслушивался музыкой Группы в десятилетнем возрасте.

Грезил обещанным «большим» туром и не дождался. Рад, мисс Симонс, что вы рассказали о моих лекциях подруге. Скотт Грин. – Он протянул Альберте руку.

– Называйте меня Альби.

Как же так! Два месяца я бегала вблизи него… Альберте хватило двух минут, чтобы вызвать улыбку на бледных учительских губах!

– Смотрите, в эту папку я поместил концертные выступления. Пересмотрел их все, перечитал лирику, вдумался в смысл метафор и сделал вывод – «Анри—легенда» – человек, который живет музыкой.

Кто знает, может сам Анри прочтет книгу? Как думаете, он сочтет выводы о себе глупыми и банальными?

Альберта. Наследница

Мою маму, когда она приезжала «на чай», мы с Кристой с легкостью обвели вокруг пальца. В кабинетик директора пригласили Кристу Симмонс, то есть Альберту. Я и пришла. «Главного» на время «удалили» и он не увидел лицо настоящей «наследницы».

Мама светилась от счастья, когда запивала лестные благодарности свежезаваренным чайком. В воздухе кружил прозрачный дымок.

А потом мне показали грамоту в золоченой рамочке. Меня, Кристу Симмонс, хвалили за активную работу волонтера и перепечатанную городской газеткой студенческую статью о протекшем холодильнике в центре социальной помощи.

– Как же чудесно! Эдвин получил место стажера. Твои статьи печатают! Анабель завела страницу в социальных сетях и превратилась в «модную девочку», ей хотят подражать сверстницы! У меня замечательные дети!

Она восхищалась, а мне хотелось смеяться.

Но я взяла себя в руки и скромно опустила голову, молчала. Нет, щеки покраснели, и лоб покрылся испариной, и носочек туфельки чертил круг. Но мама не замечала волнения дочки. Говорила и сыпала любезности.

В кабинет зашел Клаус и передал маме запечатанный конвертик. Она вручила его мне.

– Не могу пройти мимо. Уверена, ты сможешь распорядиться такой суммой благоразумно.

– Конечно.

Потом мне разрешили уйти. В общежитии Криста распечатала мамин подарочек.