План «Победители»

Налил ему выпить, усадил в кресло, предложил папиросу.

– Курсанты Фрунзе академии врага скосят получше эпидемии!

– Да, да, товарищ командир, помню такую кричалку. Так чем обязан?

– Ты вообще как? Держишься?

– Советского офицера могут сломит только злые языки. Товарищ командир, я не собирался вешаться. Лидочка не так всё поняла.

– То есть ты не стоял на берегу под деревом с верёвкой? На портрет вождя смотри, не ври мне!

Дородный генерал указал папиросой на портрет Сталина и ударил кулаком по столу.

Гришин понял, что дела его плохи.

– Вы знаете, есть такая игра «Движущийся объект». Подвязываешь бутылку на верёвку, раскачиваешь, пытаешься попасть.

– Помню такую забаву. И ты решил на рассвете в одиночестве поиграть?

– Мне не спалось.

– Советский офицер засыпает, как только склонит голову на подушку!

– Да, но иногда у советского офицера случаются несчастья, он беспокоится, хочет пострелять в бутылочку.

Генерал-лейтенант насупился.

– Толковый ты мужик, Гришин, но с нервами у тебя сейчас явно не в порядке. Вот что я предлагаю. Ты поедешь в Новинки, подлечишься, затем вернешься в строй.

Майор аж подскочил на стуле.

– Новинки?! Это тот дурдом?! Вы хотите, чтобы я совсем с ума сошёл?! Чтобы мне лоботомию сделали, пытали электроразрядами?!

– Не кипятись, не кипятись! Твои представления о психиатрии слишком поверхностны. Наука шагает вперёд. И это не дурдом, как ты изволил выразиться.

– Вы хотите сказать, что она стала похожа на санаторий?!

– Не совсем.

– Командир, родненький, война скоро, а меня в дурдом. Не поступайте так со мной! Лучше сразу под расстрел.

– Майор, я не консультироваться с тобой надумал. Решение о твоём отъезде принято. Это приказ. Будешь паинькой – через месяц вернёшься. А война – она никуда от тебя денется. Сейчас время, как раз, для таких, как мы, вояк.

– А дети?

– Поедут в Киев в бабке с дедом. Сопровождать их будет Попадейкин. Пусть глаза мне не мозолит! И Христа ради, проследи, чтобы он уничтожил самогонный аппарат! А то и его отправлю в Новинки – лечиться от страсти к горилке.

– То есть выбора у меня нет?

– Так точно.

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант! Разрешите идти?

– Разрешаю. Едешь завтра.

Это было двадцать второе мая сорок первого.