Дзюсан. Академия-фантом

– Прошу прощения! Но здесь слишком людно, чтобы устраивать забеги, это может быть опасно.

Казалось, все перестали есть, ожидая ответа нового коменданта, а тот потерял дар речи.

– Мистер Кимура, вы…

– Генри-кун! Генри-кун, что с тобой сделал этот мерзкий тип?

Назвать милейшего и безобиднейшего Сорату мерзким типом мог только один-единственный человек во всей академии, и она уже спешила на выручку с салфеткой в руках. Налетев на остолбеневшего Макалистера, Асикага Руми принялась с маниакальным рвением промокать его рубашку.

Николь смущенно отвела взгляд, не желая видеть, как учительница литературы буквально таранила Макалистера грудью, бросила недоеденный завтрак и практически бегом покинула зал.

– Николь, – позвали ее, и она притормозила, едва не вписавшись в преградившего ей дорогу парня, – мы слышали странный шум. Что случилось?

Сэм Чандлер протянул руку, помогая устоять на ногах, и Николь неловко отпрянула – известная репутация бабника и повесы шлейфом тянулась за улыбчивым австралийцем.

Курихара стоял чуть позади, молчаливый и сосредоточенный, как и всегда. Только Николь открыла рот, чтобы объяснить все, как Сэм перебил ее:

– Отлично выглядишь, Николь. Тебе очень идут платья, я еще не говорил?

Хибики подошел ближе, своим присутствием спасая от обязанности как-то реагировать на комплимент.

– Идем, Сэм, иначе не успеем на тренировку. – Он устремил на Николь тяжелый, но вместе с тем лишенный хоть какого-то чувства взгляд. – Увидимся вечером. Приходи в восьмую комнату.

Странно было слышать приглашение из его уст, но Николь отчего-то обрадовалась. Если даже Курихара придет, значит, планируется что-то действительно интересное. Но прежде нужно решить одну проблему.

Посещение психолога было обязательной частью обучения в академии «Дзюсан». В прежней жизни практически каждый из нынешних учеников проходил через это унижение, по своей воле или под давлением родственников. Семья Николь желала дочери только добра, но оно принимало странные формы, которые Николь долгое время не понимала.

Не имея в характере должной храбрости для открытого бунтарства, она тем не менее как могла выражала протест, однако сдалась под напором родительской любви, густо замешанной на истериках матери и тщательно выстроенных доводах отца. Впрочем, если подумать, «Дзюсан» был не таким уж плохим местом, уж получше частных клиник. И психолог здесь не в пример деликатнее и ненавязчивее, чем те, которых успела повидать Николь за свою жизнь.