Дзюсан. Академия-фантом

В сравнении с этим опустошающим чувством все былое переставало иметь значение.

От его крика паучиха дернулась, нервно всаживая в плечо острое копье жала. Боль пронзила руку, сознание поплыло. Из последних сил Сората рванулся, то ли стремясь вырваться из липкого плена, то ли борясь со страхом и болью.

И не сразу понял, в какой момент кошмар закончился.

Тусклый фонарик нарисовал перед ним красивое лицо Гумо, все те же аппетитные губы-вишенки, растрепавшиеся из прически густые волосы, узкие бледные плечи с тонкими руками и обнажившуюся грудь, плавно переходящую в мохнатое круглое пузо на восьми массивных лапах.

Позади напряженно взвизгнула и лопнула струна сямисэна.

Чудовище разъяренно взвыло, запрокидываясь назад, и развернулось к Сорате спиной.

– Не тронь! – множество разнотонных голосов, точно не принадлежащих недавней девушке, рассыпалось по склепу, а в ответ снова лопнула струна, причиняя Гумо боль.

Кимуре показалось, что стискивающие его оковы ослабли, но все же оставались слишком крепкими, чтобы выбраться из них самостоятельно.

Он мог только всматриваться в густую темноту, рассеченную совсем слабым светом фонарика. Сверкнуло лезвие, и последняя, третья, струна со стоном лопнула. Нечеловеческий вопль прокатился под сводами подземелья. Огромная тень пошатнулась. Снова мелькнула сталь, и к ногам Кимуры тяжело упало тело паучихи, подняв клубы столетней пыли.

Сората зажмурился. Чувство опасности отступило, остались страх, боль и жжение в раненом плече. Ему было почти все равно, вместе с последним криком ушли последние крупицы сил.

Спаситель подошел, брезгливо пытаясь ногой отпихнуть массивное тело в сторону, и заглянул ему в лицо.

– Макалистер? – к Сорате вернулась способность соображать.

Генри протянул вверх руку, видимо, чтобы освободить Кимуру из плена режущих пут, но тут же отдернул ее, ругнувшись, и поднес большой палец к губам.

– Это еще что за черт? – пробормотал он раздраженно.

– Паутина.

– Пау… что?

– Паутина, – повторил Сората, но уже по-английски.

Вряд ли это слово было в обыденном англо-японском разговорнике. Лицо Генри исказилось от отвращения, и он поспешил перерезать нити. Сората навалился на него, давясь от неуместного истерического смеха. Ноги не слушались, тело казалось тяжелым и чужим. Сората дрожал, разрываемый на части от облегчения и дурного веселья.

Генри странно на него посмотрел и промолчал. Справившись со всеми путами, он подставил спину, и Сората, скрепя сердце, принял помощь.