Джулиус и Фелтон

Я случайно поймал его внимательный взгляд – он торопливо отвернулся, да так резко, что чуть не сломал шаткий стул.

Чужакам здесь не рады.

На обратном пути я едва поспевал за длинноногим Джулиусом. Погруженный в свои мысли, он совершенно забыл о моем существовании, да и всего остального мира тоже, – лишь грязь разлеталась в стороны из-под его черных щегольских туфель. Мне многое хотелось спросить, но я откровенно робел, взирая на строгую и прямую, как доска, спину компаньона, и наконец решился:

– Как мы собираемся ловить убийцу, если даже полиция ничего не может сделать? Как мы узнаем, кто он?

– Мы уже знаем.

Я так удивился, что поскользнулся и едва не сел в лужу:

– Как это знаем? – Мысли проносились в голове вихрем, только ни одна не помогла.

– Вы видите сложность не там, где она есть. – Олдридж сжалился и замедлил шаг. – Я знаю, кто убийца, но вычислить ее – дело не из легких. И не из самых безопасных.

– Ее? Подождите, вы хотите сказать, это женщина?!

– Господи, Филипп! Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть.

Вы прекрасно меня поняли.

Тут уж и я не выдержал. Догнал его и схватил за ворот плаща:

– Нет, это вы не делайте из меня дурака! Если вы настолько гениальны, что можете раскрывать преступления до того, как их совершат, это отнюдь не означает, что для всех вокруг это столь же очевидно. Черт возьми, вы самый большой эгоист, с которым мне довелось общаться! Или выкладывайте все как есть, или не рассчитывайте на мою помощь, ни сейчас, ни когда-либо впредь. Вам ясно?

Спустя время я могу точно сказать, что это самая эмоциональная и прочувствованная речь в моей жизни и вместе с тем самая постыдная.

Не стоило так распаляться, но тогда я был совершенно неспособен к разумным рассуждениям.

Джулиус не делал попыток отстраниться или урезонить меня. Как раз наоборот, заглянув в его темные глубокие глаза, я увидел там не злость или обиду, а сочувствие и тепло. Он снова сумел поставить меня в тупик.

– Прошу вас, успокойтесь, Филипп, – мягко попросил он, кладя ледяные руки поверх моих, судорожно стискивающих лацканы его мокрого плаща.

 – Приношу свои извинения, я забылся и позволил себе грубость. Моя кошка никогда не задавала вопросов – увы, я отвык от диалогов.

Меня снова сравнили с кошкой, и все же на душе полегчало – я выговорился и спустил пар, а Джулиус сумел воспринять это адекватно, сведя неприятную ситуацию к шутке. Не знал, что он так умеет.

– Давайте доберемся до ближайшего приличного кафе и там поговорим.