Серебряный змей в корнях сосны – 2

Так и пошли дальше, в самую глубь проклятого места, с каждым шагом ощущая все большую тяжесть на плечах, но еще тяжелее становилось на душе. Хизаши шел чуть впереди, будучи налегке, как вдруг левый, человеческий, глаз пронзила боль, да так внезапно, что оступился и едва не упал в грязь. Миг – и все прошло.

– Осторожнее! – воскликнул Кента и протянул руку, но Хизаши отшатнулся от нее, как от огня. Он чувствовал себя странно, в груди билось медленнее, а ноги заметно ослабели. А еще он перестал ощущать холод.

– Становится мрачнее, – сказал Кента, убрав руку.

 – И смотри, как густо здесь растут деревья. Нехорошо будет, если заденем эти странные штуки.

Он уклонился в сторону, чтобы пропустить над плечом низко висевший плод. Тот вблизи слабо пульсировал и пах сырым мясом. Хизаши чуял этот запах острее обычного и сглотнул слюну.

– Эй, вы уж там поаккуратнее, – подал голос Ватару. – Обещали вынести меня, так выносите.

– Заткнисссь, – прошипел Хизаши и испуганно стиснул зубы.

Кента посмотрел на него, но ничего не сказал.

Земля в какой-то момент стала сухой, серой и потрескавшейся, сквозь разломы вылезали тонкие извилистые корни. Чтобы не угодить в ловушку, ничего не задеть, ни на что не наступить, приходилось буквально просачиваться между ветвями. Даже Ватару затих, не возмущался, когда Кента резко наклонялся, заставляя его бултыхаться в импровизированном мешке.

Друг с другом Хизаши и Куматани тоже не разговаривали, сил оставалось мало, не хотелось тратить их попусту. Никто из них не представлял, что станет делать, когда доберется до центра проклятого места, к такому их в Дзисин не готовили.

А меж тем дышать стало невыносимо из-за едких паров, которые выпускали при «вздохах» плоды с измененными ко-дама. Хизаши и вообразить не мог, что практически под боком у величайшей из трех великих школ оммёдо и экзорцизма образовалось нечто настолько злое и омерзительное. Даже ему, двухсотлетнему ёкаю, хотелось оказаться подальше. Он украдкой бросил взгляд на сосредоточенный профиль идущего рядом Кенты: губы плотно сжаты, подбородок опущен, глаза настороженно прищурены.

– Мы уже близко, – счел нужным сообщить Хизаши, не признаваясь себе в том, что немного виноват пред Куматани, не стоило на него шипеть.

– Я чувствую.

И все. Не то чтобы время и место располагали к задушевным беседам, но Хизаши мерещилась неприятная холодность. Или это проклятая земля так влияет на сознание? Все подобные аномалии были разными, пусть и подчинялись схожим законам.