Ловушка времени

Так! Вот что – мне надо научиться всему здешнему, актуальному! И как можно скорее! Что для этого необходимо? Больше общаться с Михайло Васильевичем (как коренным местным жителем, разбирающимся в здешних порядках и, к тому же, дружелюбно ко мне настроенным), выяснить по каким правилам и законам здесь живут люди, как общаются между собой, и найти, наконец, что-то подходящее для себя. Именно этим я и займусь, пока у меня есть крыша над головой и полный пансион. Буду действовать по обстоятельствам, может быть, и в этой новой жизни найду свой путь или… путь обратно… в XXI век, домой… Надежда умирает последней…

– Али закручинился, барин? – прервал мои думы крестьянин.

 – Пойдём дело наше окончим. Солнышко высоко, надобно уж обед подавать, батюшка-барин сейчас вернётся, мне торопиться надобно.

Мы вернулись в мою комнату.

Ферязь оказалась самым удивительным предметом гардероба. Это был не пиджак, как я сначала её обозначил, а скорее длинное пальто (до самых щиколоток), с длиннющими узкими рукавами – руки еле протискивались в них.

Рукава собирались гармошкой по всей длине, и это было «зело лепо» на взгляд Тихона, да и всех его современников, полагаю.

Надеть ферязь смог я только сняв кафтан.

– Можно и без кафтана, – согласился мой советчик. – Уж зело велик ты, барин.

– Пожалуй, с меня достаточно будет рубах и вот этих кафтанов поскромнее без козыря, – заключил я, – ферязь носить не стану.

– Как не станешь, барин? – крестьянин даже застыл на месте.

– Не стану, Тихон. Клади их в сундук.

– А что же ты наденешь в церковь? Неужто в одном кафтане пойдёшь?

– Именно так.

– Червонный кафтан зело леп да и багрецовый, да только ферязь надобна, барин… Не можно без ферязи, надобна она…

– Иди стол накрывать, Тихон. Благодарю тебя за помощь, – прервал я его причитания.

– И то верно, барин, – Тихон спешно вышел.

Я снял с себя всё лишнее и подошёл к окну.

Летний полдень. На яблонях наливались пока ещё небольшие плоды.

А вот интересно, есть ли груши или их ещё не завезли в Россию. Желая посмотреть на сад без помех, я открыл окно. Тут же в лицо пахнуло полуденной июльской жарой.

– Так жарко может быть только в июле, – вылетело у меня вслух.

– Июль и есть, – послышался голос моего друга, входящего в комнату.

– Июль? Стало быть, названия месяцев тебе известны.

– Знамо дело. Царь дозволил на оба манера писать свободно, равно, как и лета.