Ловушка времени

Отнележе старый барин захворал, так тута она и лежит. В углу. Пожелал было барин ту косу изведать, да телегой незнамо кто на неё наехал и переломил. Велел было барин исправить её, да занемог, а там и я захворал, так она тута отнележе и есть…

Он направился в домницу и, погремев там железками, через несколько минут вышел с поломанной косой-литовкой, которая была практически копией современной косы.

– Ежели тебе она надобна, то изволь исправлю. Да только ковать сызнова не надобно, ибо она уже есть.

– Почему же вы не косите такими косами? – повернулся я к барину.

– Да, сподручнее было бы. Отчего же ты, дурень, молчал про косу? – накинулся хозяин на крестьянина.

– Не мог уразуметь надобности, – замычал Тит. – Буде барин сказывать, так она тута, а не буде, то не уразумею…

– Вели сделать таких для каждого косаря, – посоветовал я.

– Слышишь, Тит? Чтобы к Афанасию выковал два десятка и ещё четыре!

Кузнец снова почесал живот и неторопливо изрёк:

– К Афанасию не управиться барин. К Казанской можно.

– Топи печь да кличь мужиков, – согласился барин.

– Да вот ещё, – промычал Тит, когда мы уже повернулись восвояси, – железа-то твоего не доволи да и моего не хватит на стольких.

– Ах, и верно! – вспомнил хозяин. – Так сработай на скольких хватит.

– Отчего это Тит барское поле не косит? Знатный работник-то, – полюбопытствовал я на обратной дороге.

– Тит вольный мужик, – ответил Михайло, – он только в домнице работает, даже хлеба не сеет, только огород.

– А почему бы тебе не купить уже готовые косы ещё где-то? Скорее получится, чем выковать.

– Ехать надобно в Тоболеск да проведать имеет ли купец этакие, а ежели нет, то к иному скакать, а в страду каждый час дорог, – выдвинул мне барин аргументы, свидетельствующие о нецелесообразности покупки. – Да верно, железа всё одно недоволи будет…

– Смотри, не успеешь до дождей убрать! – подзадорил его я.

Михайло снова задумался.

Вернувшись на покос, опять узрели мы ту же картину: кто лежит, кто сидит. Абсолютная незаинтересованность крепостных в труде на барском поле просто поражала меня, никогда не видевшего такое, а только читавшего в школьных учебниках.

– Ох, лежни! Всех высеку, ироды! – закричал на них Михайло Васильевич.

– По что гневаешься, барин? – мягко и лениво спросил один из крестьян. – Сам пошёл за косами, а сам и гневаешься.