Двойной бренди, я сегодня гуляю

– Ничего особенного?

– Да, всё в порядке, если не считать того, что здесь только что прямо перед нами умер человек.

Коннолли понял, что она не шутит. Не зная, что сказать, он повернул голову в сторону Лаи. Некоторое время слова не шли у него с языка.

– Кто умер? Отчего? – глупо спросил он и сам застыдился глупости своего вопроса, но никто не заметил этого.

– В парке. Старуха, – сказал Лаи. – Упала вон там, возле памятника. Сердечный приступ. Медицинская служба не успела.

– А, – сказал Коннолли.

 – Понимаю… – Потом прибавил: – Но ведь вы всё равно ничем не могли помочь…

– Не в этом дело, – сказала Лика.

– Ладно, – вздохнул Коннолли. – Пойдёмте, за нами уже пригнали машину.

9. НЕСОВМЕСТИМЫЕ ПАРАМЕТРЫ

Марс, экспедиция D-12. 7 ноября 2309 года по земному календарю (8 сентября 189 года по марсианскому).

Больше всего на свете Мэлори ненавидел свой «волевой подбородок». Этому подбородку мог бы позавидовать любой актёр древних вестернов – выступающая, твёрдо очерченная кость, круто вогнутая впадина под нижней губой, глубоко прорезанная вертикальная ложбинка по центру.

Но природа лгала без зазрения совести. Этот подбородок изображал то, чем Мэлори не был. И он стыдился своего лживого, самозваного подбородка, как стыдятся родственника, пойманного на подделке древнегреческой керамики. Это была одна из причин, по которой он так и не смог полностью привыкнуть к необходимости бриться и чистить зубы в присутствии женщин – особенность станционного быта, вызывавшая у него острую идиосинкразию.

Марсианские станции не могли позволить себе два отдельных банных помещения для женщин и мужчин. Предбанник с рядом умывальников и малых сушилок был общим; сами же душевые кабины были непрозрачными, рассчитанными на одного человека и потому не оскорблявшими ничьей скромности. Зайдя в кабину, участник экспедиции просто складывал одежду в герметичную нишу в стене, а после душа обсыхал под мощным потоком специально разреженного воздуха (на время этой процедуры был предусмотрен кислородный шланг для дыхания, но некоторые обходились и без него).

Так что каждый одевался, не покидая кабины. Но более мелкие нужды, вроде умывания, неизбежно сводили их вместе в предбаннике.

Мэлори не любил необходимость бриться в присутствии женщин потому, что она сталкивалась с другой, более объективной необходимостью смотреться в зеркало. Он опасался, что его заподозрят в любовании собой.