Моника

Я всегда одна. Тем более такой красотой лучше наслаждаться в одиночестве, чтобы никто не мешал – не подумав, сказала я и осеклась.

Феликс понял мой намек и хотел уже уходить, но я взяла его холодную руку и произнесла:

– Прости, я не хотела так грубо, можешь остаться, если хочешь. Здесь очень красивый закат по вечерам, будем наслаждаться им вместе.

Он затянулся угасающей сигаретой, выдохнул тяжелый дым в осенний воздух и произнес:

– Я тоже люблю природные пейзажи, в стиле Ван Гога например, когда знаешь, все небо стихийно – красное или наоборот такое черное и мрачное, как перед страшным долгим ливнем – он замолчал и внимательно посмотрел на меня.

Его голос проникал в мою суть, как и дым его сигарет, в самые сокровенные места моей женской души, сводил с ума, и я понимала, что навечно принадлежу Феликсу. Он заметил мое замешательство и улыбнулся.

– Да, я тоже люблю природный импрессионизм. Вообще, немного странно рассуждать об этом с тобой, я так привыкла к книгам, а не к живым людям, что совершенно разучилась себя вежливо вести – рассмеялась я.

– Ты красивая, Моника и очень странная. Но твоя странность привлекает меня. Есть в ней какой- то индивидуальный и живой смысл, женская тайна как в Моне Лизе – Феликс сказал это очень задумчиво, подбирая каждое слово, и неожиданно взял меня за руку.

Мне стало совершенно не по себе от такого неожиданного мужского прикосновения.

Вся моя женская природа, только начавшая свое развитие, загорелась сотнями живых костров, и ее тепло стало растекаться по моему телу, вибрируя и наполняя меня нежным возбуждением к этому юному мужчине. Он наклонился ко мне, и я почувствовала тонкий аромат его парфюма на бледной коже, смешанный с дымом сигарет и прохладным осенним воздухом.

– Я могу поцеловать тебя? – прошептал он чуть слышно и посмотрел на меня своими черными, пылающими глазами.

Я не стала отвечать ему, а только потянулась к Феликсу всем своим женским естеством и мои губы встретились с его губами. Он был очень нежен со мной, даже деликатен, свою звериную страсть он старался не показывать, чтобы не пугать меня, но я сразу поняла, что мы будем любовниками. Он погладил меня по щеке, наслаждаясь моей теплой кожей, а потом сказал:

– Ты меня любишь, Моника?

– Да – тихо прошептала я – люблю.