Мифолоджемы

Не то чтобы ей сейчас было интересно что-то, кроме двенадцатичасового сна и долгожданного закрытия сессии. Просто жизнь как-то не готовила её к разговорам с прилипшими к потолку мальчиками. К существованию неких сущностей, которые вселяются в прилипших к потолку мальчиков, жизнь её тоже не готовила. До этого дня Мира была уверена, что факультативная латынь могла ей понадобится разве что для диплома о сравнении образа Вергилия из "Божественной комедии" с Вергилием историческим.

Медиумы-экстрасенсы-колдуны переглянулись и неопределенно пожали плечами.

Священник помотал головой. Только сейчас Мира заметила, как неуверенно и испуганно вели себя все трое. Храбрились, конечно, держали лицо, профессионалы как-никак, но слишком уж выбила их эта ситуация из колеи. Все трое вовсе не выглядели заправскими охотниками на нежить, для которых всё происходящее – обычный вторник. Вероятно, и барьер для сущности у них вышел случайно, что-то с чем-то прореагировало, узнать бы, наверное, ещё что и с чем. Мира задумалась, что же не позволило им уйти вслед за остальным: невероятная вера в собственные силы, страстное желание помочь или же болезненная гордость. А что не дало уйти ей самой?

– А вот и мы. Встречайте бойца! – громко и преувеличенно бодро возвестил сосед, подталкивая перед собой сына так, будто бы собирался рассказывать гостям, как тот победил в районной олимпиаде. Димочка поёжился, сходство с подростком стало идеальным. Мира подумала, что это, наверное, истерика.

Все в комнате снова оглянулись на Миру. Она поспешила встать, с неудовольствием отметив, что мальчик почти поравнялся с ней в росте. Димочка был одет в чистое и несколько мокр.

– Artificium – проскрежетал он, моментально разрушая иллюзию.

– Нужен предмет. Обязательно что-то рукотворное, – тут же среагировала Мира. – Желательно что-то ненужное. И чистое, не посыпанное всем этим.

Дормидонт Аристархович тут же отдёрнул руку с кристаллом.

Спустя пару минут суеты в руках Миры оказалась плюшевая жаба с галстуком-бабочкой.

Шуточный подарок Диме от друзей Димы, как мельком пояснила соседка.

– Incorporeus spiritus invito te, – подсказал тот, кто всё ещё томился в детском теле.

– Incorporeus spiritus invito te, – послушно повторила Мира.

Мира сунула жабу под нос существу. То кивнуло. Потом вздрогнуло. Потом затряслось.

Потом Дима судорожно вздохнул и разрыдался. А жаба поправила бабочку.