Капитаны. Продолжение книги «Сияющий мир»

Он знал, что, если бы он в этом сне коснулся воды, его руки стали бы влажными, а если бы он попробовал облизнуть губы, то почувствовал бы на них солоноватый привкус моря.

И этот парящий корабль тоже был вполне реальным. Реальным, но каким-то… неживым. Настоящим, но не таким, как «Рассвет» или другие корабли, которых Артур повидал великое множество. Каким-то странным тусклым светом горели его бортовые огни, словно судно было окутано облаком дыма… или туманом. В этой пелене терялись и верхние мачты парусника, а бушприта и вовсе не было видно, ? Артуру казалось, что он, словно длинный острый меч, разрезает туман, чтобы дать дорогу идущему судну.

А ещё голоса. Далёкие, двоящиеся, как эхо в пещере. Мальчик не мог понять, звали ли они его, просили ли о помощи или просто переговаривались между собой там, на едва различимой палубе. Артур вглядывался, изо всех сил пытаясь обнаружить хотя бы одного человека, но все его усилия были напрасны.

Его дедушка, Дейв Рэдиент, однажды рассказывал ему о кораблях-призраках.

Он говорил, что эти корабли прокляты и обречены бороздить моря и океаны до скончания веков. На вопрос внука, за что они прокляты, Дейв ответил так: «Капитаны кораблей, ставших призраками, отрекались от чего-то очень важного, Артур. Может быть, от любви. Или от веры ? истинной веры, даже не обусловленной какой-либо религией. Может быть, их подвела собственная гордость или жажда мести. Наверняка об этом знают только сами капитаны».

Почему-то сейчас эти слова отчётливо вспомнились Артуру. Возможно, и этот корабль из его сна был призраком? И мрачная тень его капитана лежала над ним, и будет лежать до тех пор, пока вина за что-то содеянное, быть может, много лет назад, полностью не искупится… Артур почувствовал, как его пробрала дрожь. Если всё так, как он подумал, при чём же здесь он?

От этих мыслей ему стало нехорошо. Он не испугался, нет. Но какой-то холод, неприятный и липкий, как стоячая вода, перехватил все внутренности и мурашками пробежал по коже… Захотелось закричать и броситься к маме или к отцу, чтобы они успокоили и защитили, как в раннем детстве, когда ему снился кошмар.

Но сейчас он этого сделать не мог. Знал, что не мог.

К какой-то неясной, призрачной ? в прямом смысле слова! ? тайне прикоснулась его душа, и он уже понимал, что эта тайна станет его собственной тенью, хотя и не осознавал до конца подлинного значения этого слова.