Полицейские тоже любят

Произношение Лайзы было идеальным, как у не по летам развитого вундеркинда, намеревающегося завоевать мир.

Сэм кивнул:

– Да.

Райли была уверена, что ей чего-то не хватает.

– Твоя дочь, – произнесла она, ни к кому не обращаясь.

В этот раз ответ Сэма прозвучал как грозный пушечный выстрел:

– Да.

В последние годы полицейское управление разрослось, но детективы составляли весьма компактную группу. Их было меньше, чем полицейских в форме, все на виду. Но не было и намека на то, что Вьятт – более чем обычный жеребец.

Если бы у него появилась малышка, кто-то обмолвился бы об этом.

– С какого времени?

Он глянул через ее голову в гостиную и на ребенка с безупречной посадкой. В ее возрасте он обычно сворачивался в клубок, когда смотрел телевизор. Лайза выглядела так, словно ожидала встречи, а не смотрела в голубой экран. Она сидела прямо, положив руки на колени.

– Очевидно, лет шесть назад, – сказал он со вздохом.

Райли смерила его изучающим взглядом. Детектив казался выведенным из равновесия.

В последние несколько лет им приходилось встречаться часто, но она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь был так расстроен.

– Когда ты узнал о ней?

Сэм взглянул на часы:

– Два часа назад плюс-минус пять минут.

Он не проявлял желания откровенничать добровольно, поэтому она взяла на себя выяснение обстоятельств появления девочки.

– Почему женщина, которая явно способна не выдавать тайну рождения ребенка, оставила свою дочь тебе? Просто так? – В это трудно было поверить.

Он не знал почему, но внезапно почувствовал потребность защитить Андреа.

– У нее не было возможности выбирать, поскольку она понимала, что… – Он закончил упавшим голосом: – Умирает.

Сильно смутившись, Райли бросила взгляд через плечо в гостиную:

– Если ее мать умерла, то как Лайза…

Вьятт прервал ее до того, как она успела договорить:

– Лайзу привела подруга Андреа. Она также принесла с собой письмо и копию ее завещания.

Согласно документу, его внезапно явившаяся дочь владела небольшим трастовым фондом, зарегистрированным на ее имя, но не могла им воспользоваться до достижения восемнадцати лет.

Значит, через двенадцать лет, подумал Сэм.

Имя женщины ничего не значило для Райли.

– Как я понимаю, Андреа была твоей… – Она не закончила предложение, подыскивая правильное слово и надеясь, что Вьятт поможет ей в этом.

– Андреа никем для меня не была, – сказал он решительно.