Искушение

Мы с Ларсом перебрались чуть ближе к костру и теперь сидели совсем рядом на его дорожном плаще. Высоко над лесом расчистилось небо и выступили звёзды. Поляна тонула в холодном осеннем тумане, деревьев было не различить – они стояли поодаль единой чёрной стеной.

– У меня нет родителей, – сказала я после долгого молчания.

– Так не бывает, Мия. У всех есть предки, – возразил некромант. – Живые или мёртвые, но они когда-то произвели тебя на свет, а значит, они есть. Ты не помнишь их?

– Не помню, – вздохнула я.

 – Мама умерла, когда мне было три месяца, а об отце я знаю только то, что рассказывали мне дядя и тётя. Теперь я уже не уверена, что они говорили правду. Если раньше моя жизнь казалась мне простой и понятной, то теперь всё запуталось. Ни прошлого, ни будущего. Странное чувство, будто под ногами нет опоры, а глаза завязаны.

– Нормальные ощущения человека, чудом избежавшего страшной гибели.

– Лассе, я благодарна тебе за спасение, но я не уверена, что ты поступил правильно. Понимаешь?

Поколебавшись пару мгновений, я коснулась его локтя, заставила повернуться ко мне.

Он был серьёзен, и даже рыжее пламя не согревало взгляда его серо-стальных глаз. Лицо напряжено, брови сдвинуты, губы плотно сжаты. Нет, он не понимал.

Никогда ещё мне не доводилось сидеть рядом с парнем так близко. Не с простым парнем – с чёрным колдуном, заклинателем мёртвых. В деревне говорили, что от нечестивцев пахнет тухлятиной и кладбищем, а сами они холодны, как их подопечные. Враньё, всё вранье!

Ларс излучал тепло и пах очень вкусно – лесными травами и костром, и ещё чем-то неуловимым, опасно приятным.

Наверняка тем самым эликсиром, от которого девушки теряют голову.

С минуту он изучал моё лицо и хмурился.

– То есть ты считаешь, что я должен был пройти мимо раненой, привязанной к дереву девчонки и не вмешиваться не в своё дело?

– Любой тёмный прошёл бы мимо! – в отчаянии воскликнула я.

– Вот, значит, как ты думаешь?! И сколько же тёмных встречалось на твоём жизненном пути? – прищурился он.

Я схватила ртом воздух и помотала головой. Что я несу? Зачем пытаюсь обидеть того, кто спас мне жизнь?! И почему этот проклятый некромант оказывается совсем не таким, каким должен быть! Единственный светлый образ из прошлого – образ отца Эспена в белой мантии с брошью-солнцем, ослепительно сияющей на груди, – начал колебаться и таять, словно наваждение.

– Ни одного.

Под пристальным взглядом Ларса слова давались с трудом, царапали горло.