Дорога мёртвых

Эльфийка пыталась что-то отцепить от своего пояса, шипя от негодования. В конце концов в её ладони сверкнула странная треугольная вещица. Дикарка протянула её Лизе:

– Возьми… надо прятать. Людям не нравится.

– Что это? – удивилась девушка.

– Тебе, – подтверждающе кивнула эльфийка. – Прощай.

Значок был похож на сплетённый и спаянный из медных проволочек трилистник. Он казался Лизе странно знакомым, будто когда-то очень давно, совсем в глубоком детстве, она видела такой же у кого-то. У мамы. Да, у мамы в маленькой костяной шкатулке.

В центре трилистника тогда ещё была прозрачная розовая бусина. Кажется. Если всё это вообще было. Лиза потрясла головой: реальность непостижимо двоилась, будто бы она минуту назад видела себя лежащей без чувств, а потом – бежала к дому, где горят все огни, даже во дворе, где мать с отцом ищут их с Фредом, зовут.

– Зачем дарить безделушку, которую всё равно придётся прятать от людей? – возмутился Фредерик. – Можешь просто возвращаться в свой лес, нам не нужны подарки.

Тёмно-изумрудные, почти чёрные сейчас глаза дикарки остановились на его лице. Она сделала пару шагов, подняла голову и неожиданно чисто произнесла:

– Тебе тоже будет награда. Потом.

Готовый тут же возразить, Фред вдруг странно примолк и смутился. Должно быть, ему только померещилось в голосе спасённой девушки тщательно завуалированное обещание чего-то не совсем обычного. Мысли начали путаться, а кровь прилила к щекам.

Эльфийка тихо попятилась, в последний раз прикоснулась к Лизе – щекой к её худенькому плечу, развернулась и исчезла в высокой траве.

– Фред. – Лиза посмотрела на чуть колышущиеся стебли. – Мы это сделали. Представляешь? Ты представляешь, что будет завтра на рассвете?

Он обернулся с кривой улыбкой:

– Да. Экзамен. А ты едва стоишь на ногах. Я пытался лечить…

– Лечить? – воскликнула Лиза. – Нет, это бесполезно. После этого заклинания на несколько часов остаются следы, делающие исцеление невозможным.

– Замечательно, – хмуро сказал юноша. – Только этого и не хватало, чтобы обо всём узнал отец.

Остаточных излучений этой тёмной дряни.

Они шли по тропинке в сторону домов, что выстроились в ряд и были окружены пышными яблоневыми и грушевыми садами. Где-то далеко брехал сторожевой пёс. Снова трещали неугомонные насекомые, и над низинами собирались облачка предутреннего тумана. Дом Сандбергов спал. Никто не бегал по двору с зажжённым фонарём, не кричал и не паниковал.

Лиза бессильно привалилась к стене дома.