Дорога мёртвых

Догони свою сестру и уговори вернуться домой, заставь её вернуться! Она не могла уйти далеко пешком.

Сын помотал головой:

– Лиза не вернётся, она…

Лекарь пристально посмотрел на сына:

– Что – она?

– Она боится навлечь беду на наш дом, на семью, – с трудом выдавил юноша.

Слова были чужими, они не могли относиться к его тихой, доброй и внимательной сестре.

– После поговорим, – пообещал отец, поднимаясь с полу и направляясь к выходу. – Я сам верну её.

В спешке осёдланная Росинка беспокойно прядала ушами, её глянцевые коричневые бока лоснились на утреннем солнце.

Лекарь уже вывел кобылу за ворота, когда его догнала растрёпанная и заплаканная Элин. Её рыжие волосы горели огнём вокруг румяного веснушчатого лица.

– Папа, папа, не уезжай!

– Я скоро вернусь, милая, беги домой к маме. – Он тронул лошадь.

– Мама сказала, чтоб ты шёл домой! – ещё отчаяннее закричала девочка.

Мужчина натянул поводья, почувствовав неладное:

– Что такое, Элин?

– Мама сказала, что уже пора: наша сестрёнка хочет родиться сегодня!

Он спрыгнул наземь и, поспешно бросив вожжи дочери, прыжками побежал по ведущей к крыльцу дорожке.

Сония вышла ему навстречу, обхватив руками живот и тревожно заглянув в глаза.

– Ещё не пора, – возразил он ей. – Ещё целый месяц!

Жена пожала плечами, протягивая ему руки.

– Это решаем не мы с тобой.

Эдвин оглянулся на дорогу, чувствуя, как вновь поднимается откуда-то из глубины волна подавленного гнева.

– Если из-за выходки Лизы что-то случится с тобой или малышкой, я, клянусь…

Сония обняла его за шею и успокаивающе погладила по голове:

– Хватит злиться.

Если не хочешь, чтобы твой пятый ребёнок появился на свет на ступеньках крыльца, отведи меня в дом и помоги всё приготовить.

Она обезоруживающе улыбнулась, и он подхватил жену на руки.

Глава 11

Широкая глинистая дорога, уже прочно схватившаяся после дождливой весны и высушенная ветрами, была пуста, над нею стелился тонкий рассветный туман, ползущий из придорожной канавы.

Первую половину часа Лиза бежала, ничего не видя перед собой, не оборачиваясь, не глядя по сторонам. Весь мир был заполнен отчаянием и разочарованием, словно с наступлением утра огненные радуги волшебных костров обернулись серым пеплом, а праздничные одежды превратились в лохмотья, годные только для того, чтобы нарядить в них огородное пугало. Быстро остались позади цветущие сады и светлые домики усадеб, тусклой лентой мелькнула под старым мостом река.